— Нет, я сюда не пойду, зачем это?

— Затем, что вам сейчас необходимо отвлечься, а ничего лучшего, чем новая прическа, для женщин пока не придумано, — я, поманил рукой стоявшего на входе служителя и велел позвать хозяина. Через пару минут появился приятный француз с усиками а-ля Эркюль Пуаро.

— Жан Кастель, к вашим услугам.

— Дорогой Жан, у сестры проблемы с мужем, поэтому ее надо хорошо подстричь, аккуратно причесать, сделать небольшой макияж. Ничего вычурного и сложного, в оперу мы сегодня точно не пойдем.

— Косметические процедуры?

— На ваш выбор. Но главное — постарайтесь, чтобы она почувствовала себя красивой.

— О, не беспокойтесь, это мы умеем, все сделаем в лучшем виде, — с достоинством поклонился мэтр.

— Вот аванс, можете рассчитывать на втрое большую сумму. И еще — вы не знаете в округе хороший магазин готового платья?

— Прямо на другой стороне улицы, — Кастель понимающе улыбнулся и указал сквозь витрину, — хозяин мой давний клиент.

— Отлично, я сейчас пришлю оттуда приказчика, а сам буду вон в том кафе, дайте мне знать, когда закончите.

Француз обеими руками указал на свое заведение:

— Я с удовольствием напою вас кофе у себя в салоне, мсье…

— Благодарю, но мне сейчас не стоит мозолить глаза сестре.

Мэтр поклонился еще раз, а я отбыл в магазин, где точно так же озадачил хозяина, только в смысле одежды и прочего.

Два часа за кофе и ответами на захваченные с собой письма прошли быстро, но когда я вернулся к салону…

И мэтр Кастель, и конфекционист, оказались настоящими мастерами своего дела, меня ожидала настоящая красавица, не зря Крупскую сравнивали со Скарлетт Йоханссон.

И не я один так думал — пока мы прогулочным шагом шли к ресторану, несколько раз слышали восхищенное «о-ля-ля» от наиболее экспрессивных франкошвейцарцев.

Надя делала вид, что это относится к кому-то другому, но ее самооценка явно поднималась.

Женевский сиг с не менее женевскими артишоками под белое вино, которое я подливал и подливал Наде, привели ее в гораздо более спокойное состояние, нежели утром. А уж женевский грушевый пирог с корицей и изюмом (или все-таки вино?) настроил на разговоры.

— Нет, ну почему он так? — грустно поинтересовалась она у меня. — Это же нечестно!

— Надя,- я мягко улыбнулся. — Давайте как взрослые люди — вы же выходили замуж не за Володю, а за революцию, так ведь?

Крупская после короткой паузы печально кивнула.

— И он видит в вас прежде всего товарища, а не женщину… — продолжил я. — И потому так ведет и будет вести себя дальше. Так что если хотите его удержать — вспомните, что вы прежде всего женщина, а не секретарь одного известного марксиста. Ну или устройте ему забастовку.