— Почему? — удивился я, — всё, что мы от него узнаем, сможет узнать и генерал, разве нет?

— Узнать то он сможет, — улыбнулась Забелина, — а вот засекретить — уже нет.

— Ну, жизнь, это боль, — назидательно сказал я, — это правило действует для всех, и даже генералы — не исключение. Вот если бы он самостоятельно ловил козла этого, тогда да… Тогда он его грифами секретности хоть с ног до головы мог бы покрыть… Но отловили то его мы, а потому, я буду не я, если мы своего взять не попытаемся…

— Ну, если его недовольство нам сильно не повредит, — Алевтина развалилась на кресле и сложила кисти рук домиком, — то тогда, конечно допросить.

— Решено, — этим словом я подвёл черту под обсуждением, — тогда Истер, Зара, Эви и Сергей. Ваша задача разработать последовательность применения ментальных методик, которыми мы владеем, и составить план допроса. До вечера управитесь?

Они неуверенно закивали, и что-то утвердительное из себя выдавили. Я расценил это как согласие:

— И, наверное, Ня и Алевтину задействуйте, — я посмотрел на них ободряюще, — они же уже тоже кое-чему выучились, так ведь?

Народ начал подниматься с мест, собираясь приступать к решению поставленной мною задачи. Я же, наблюдая за этой суетой, тихо сказал:

— А вас, Елизавета Петровна, я попрошу остаться…

— А зачем? — удивилась она.

— А затем, что сейчас у нас будет сеанс связи с генералом Прониным, — я с улыбкой посмотрел на сестрёнку, и речь пойдёт о твоём новом увлечении.

— И вовсе Кирилл и не увлечение никакое, — засмущалась Лиза.

— Понятно, — глубокомысленно пропыхтел я, — значит, всё гораздо серьёзнее…

— Да ну тебя, — Елизавета была верна себе, и если ей было нечего возразить, то она переходила к обвинениям, — ты зануда!

— Лиза, я этот разговор-то завёл к тому, что, скорее всего, генерал потребует отправить твоего Кирилла на Москву не медля, как только он услышит о том, что нам удалось его спасти.

— И что ты хочешь этим сказать? — Лиза воззрилась на меня грустными глазами.

Видимо, она уже предчувствовала неминучую разлуку с предметом своей страсти нежной, и нарисовала в своём буйном воображении душераздирающую сцену прощания. С жаркими объятиями, затяжными поцелуями взасос, клятвами в вечной любви, слезами и соплями. Ну, как это у нас заведено, хе-хе…

— А то, дорогая моя сестрёнка, — сказал я, поглаживая её по голове, — что я планирую отправить тебя вместе с ним…

— Ур-р-ра! — Лиза напрыгнула на меня, повиснув на шее. И, в лучших традициях девичьего напрыгивания, поджала ножки. Ну, и начала болтать ими в воздухе, да так интенсивно, что я аж пошатнулся: