Она даже попробовала радушно улыбнуться мне. Получилось не очень, но я посчитал нужным сформировать ответную улыбку.

— Пока присядьте, — она кивнула на сиротского вида банкеточки, стоявшие у противоположной стены. Мы с Алевтиной переглянулись и примостились на одной из них. Алевтина, как эмпат, наверняка прочувствовала душевное состояние полицай-дамы, а потому тонко улыбнулась, давая мне знать, что прекрасно понимает происходящее.

Секретарша полицай-президента нажала на клавишу допотопного аппарата селекторной связи. Но прибор это её действие полностью проигнорировал. Она ещё пару раз ткнула указательным пальцем в эту западающую клавишу, надеясь на то, что она, всё-таки, сработает. Но древний селектор по прежнему не подавал признаков жизни.

Дама горестно вздохнула и поднялась со стула.

Надо сказать, что как по мне, так она была уж совсем плоская. Возможно, в прошлом её фигура была более привлекательна. Не знаю.

Я даже предположил, что некогда её начальника и её саму могли связывать даже некоторые романтические отношения.

Но сейчас она, как это принято говорить, вышла в тираж, а отсюда и её неприятие других особ женского пола, которые моложе и привлекательнее её.

Она, тем временем, бросив на Алевтину ещё один неприязненный взгляд, приоткрыла дверь начальственного кабинета и просочилась внутрь.

У шефа своего она находилась минут пять. Выйдя оттуда, она, неприязненно фыркнув, объявила, что начальник готов нас приять.

Мы с Алевтиной поднялись с жёсткой банкетки, и проследовали в святая святых.

В кабинете полицай-президента мы увидели тяжеловесный мебельный гарнитур красного дерева. По колониальному роскошный и донельзя пафосный.

Сам же Ефим Сергеевич, будучи человеком невысокого роста и тщедушного телосложения, несколько терялся на фоне всего этого, а потому я пару секунд искал его взглядом.

Обнаружил я его, вопреки своим ожиданиям, не сидящим за столом, а стоящим у высокого окна и зачем-то выглядывающим на улицу.

А поскольку его частично прикрывали тяжёлые бархатные портьеры, заметил я его не сразу.

— Добрый вечер, — поприветствовал я хозяина этого кабинета.

Не знаю, то ли мы так тихо вошли, то ли чиновник думал о чём-то своём, но он заметно вздрогнул от звуков моего голоса и резко обернулся к нам.

И взгляд у него был какой-то беспокойный, испуганный даже, я б сказал.

— Здравствуйте, — ответил нас Ефим Сергеевич. Голос его был бесцветен и невыразителен. Как у древнего автоматона1.

Поприветствовав нас таким образом, он направился к столу, попутно показав нам на стулья с высокими спинками и подлокотниками, выполненные, как и вся мебель в этом кабинете, из красного дерева.