Кстати говоря, Блаватский не стоял в общем круге. Он вышел откуда-то из глубины зала, где причудливо клубилась тьма, напоминавшая по характеру своего движения чернильное облако, извергаемое каракатицей в моменты стресса.

Казалось, обрывки этой, почти материальной, тьмы самостоятельно плыли за ним, словно привязанные.

Зрелище, что и говорить, весьма эффектное. Не иначе, как и тут чёртушка наш постарался, добавил спецэффектов.

А что? Выглядело это довольно мрачно, я б сказал даже, готически.

Одет он был как и все присутствующие, в бесформенный тёмный балахон. Его лицо скрывалось за маской, реалистично копировавшей морду клыкастого псевдооленя с развесистыми рогами.

И шаги его сопровождались глухими ударами о пол длинного посоха, который он сжимал в правой руке.

При каждом соприкосновении посоха с каменной поверхностью в сторону разлетались искры. Абсолютно чёрные искры, контрастно выделявшиеся своей концентрированной чернотой даже в том полумраке, который царил в зале.

Да, к эффектам они тут вдумчиво так подходят. Не халтурят.

Барон вошёл в круг, и целеустремлённо двинулся к подиуму, на котором стояло огромное кресло. Даже не кресло, а целый трон.

При взгляде на этот трон становилось жутковато. Создавалось впечатление, что он сооружён из костей. Чёрных костей. Черепов, как человеческих, так и человеку не принадлежащих. Вообще, непонятно кому принадлежащих, если быть честным.

В общем, выглядела эта костяная табуретка весьма угнетающе и мрачно.

И, опять таки, весьма готично.

Выдерживают стилистику, гады. В кич не сваливаются.

Вон и из под высокого свода, где тоже клубилась живая тьма, доносились крики летучих мышей и шорох их кожистых перепончатых крыл…

Но на трон господин Блаватский, он же Велизарий, карабкаться не стал, видимо, не по чину, а застыл рядом.

— Возрадуемся же, братья и сёстры! — провозвестил он, — сегодня мы принимаем в свои ряды новых сестёр, которые жаждут познать истину и отдать себя и души свои нашему Повелителю! — и со всей дури врезал посохом по подиуму.

Ответом ему послужил глубокий, как бы это сказать… Хоровой вздох стоящих в кругу адептов.

В этот звук вплетались самые разные голоса, мужские, женские, и, даже казалось, детские… И различалось в этом вздохе голосов гораздо больше, нежели было в зале людей, что тоже привносило в разворачивающееся действо дополнительные, очень волнующие и пугающие, нотки.

— Ну как вам? — обернулся я к своим соратникам, которые, затаив дыхание смотрели это мистическое представление.

— Нельзя не отметить, что мероприятие подготовлено весьма неплохо, — сказала, прищурившись, Светлана, — я даже кое-какие их фокусы себе на заметку взяла. Думаю, могут пригодиться, когда надо будет жути нагнать на кого-нибудь.