И вроде все было обычно, однако напряжение Колю никак не отпускало. Более того — оно почему-то передалось и мне. Захотелось вдруг немедленно уйти, вырваться на воздух.
А спустя несколько секунд я увидела Кузьминского. Он тоже направлялся к кассе. Не один, конечно, а вместе со своей Светланой. Та заливалась счастливым смехом, по пути набирая со стойки батончики и леденцы. Он ей снисходительно улыбался.
Скользнул по застывшему Коле острым неприязненным взглядом и тотчас отвел глаза. Меня же будто и вовсе не увидел. Буквально посмотрел сквозь. Словно меня здесь вообще не было. И почему-то это вдруг так резануло.
Я, конечно, сказала себе: все правильно, так и должно быть, он обещал не беспокоить, вот и ведет себя, будто мы чужие.
И не будто, а чужие! И для Коли хорошо — может, увидит своими глазами, что мы с Кузьминским даже не здороваемся, и расслабится уже. Поймет наконец, что опасаться ему нечего.
Но как бы я себя ни убеждала, а такая пустота в глазах Андрея казалась чем-то невообразимым и пугающим. И неожиданно сильно ранила.
Коля расплачивался за вафли, а у самого подрагивали руки. Даже сдачу выронил и еле собрал. Хорошо, что парни за нами оказались знакомыми Андрея и отвлекли его разговорами. Впрочем, он и так на нас не смотрел.
Из магазина мы вышли в полном молчании. Я видела, что Колю эта встреча придавила, хотя ничего не произошло. Мне тоже отчаянно хотелось плакать, но я попыталась взять себя в руки и мало-мальски успокоить Колю.
— Ты из-за Кузьминского так расстроился? Но почему? Ты же видишь, мы с ним даже не общаемся.
Коля горько усмехнулся.
— Это еще хуже. Почему он делает вид, что тебя не видит? Если бы ему было все равно, он бы просто поздоровался и всё, как с другими. А он…
— Коля, не накручивай себя на пустом месте. Мы разговариваем с ним — плохо. Не разговариваем — опять плохо.
— Да сейчас еще сильнее видно, что между вами что-то есть… я это ощущаю прямо физически… — повысил он голос, но тут же осекся. — Прости, пожалуйста! Прости меня… я не хочу быть таким. Ревнивым и подозрительным. Это как-то само… Вот тут горит, — со страдальческим лицом он прижал ладонь к груди. — Но я постараюсь… обещаю…
— Коленька, мы скоро уедем, и все закончится, — напомнила я ему самое важное.
Дома мы эти несчастные вафли положили на кухонный стол и тут же про них забыли.
Больше мы к разговору об Андрее не возвращались. Я старалась Колю заговорить на всякие отвлеченные темы, чтобы он перестал думать о плохом.
Сначала он отвечал с явным трудом, но я не отступала и все-таки его расшевелила. И спустя час мы уже оба с энтузиазмом строили планы на будущее: как переедем в Ангарск, как обустроимся там, где я буду работать.