— Может, поужинаем? У меня правда ничего такого нет, но я могу приготовить что-нибудь… простое… — предложил я, немного остыв.
Алиса присела на диван и вдруг попросила с улыбкой.
— А свари гречку с сосисками?
— Легко, — улыбнулся я ей в ответ.
Однако обшарив шкафы на кухне, я убедился, что гречки у меня нет.
— Алиса, могу предложить сосиски с макаронами? Или пельмени?
Она ничего не ответила. Я вернулся в комнату и обнаружил, что она, свернувшись калачиком, спит на диване. Укрыв ее пледом, я погасил свет.
— Очень вкусно, спасибо, — поблагодарил я.
Пока я принимал душ, Алиса на скорую руку приготовила нам завтрак.
— Это всего лишь омлет, его трудно испортить, — улыбнулась она.
Мы были вдвоем, на моей кухне, и я сидел с блаженной улыбкой, смотрел на нее и не мог до конца поверить в происходящее. Казалось, это дивный сон, и внутри всё замирало от восторга и, вместе с тем, от ужаса, что он вот-вот закончится.
— А во сколько ты вернешься? — спросила Алиса.
— Не знаю, но постараюсь пораньше, — ответил я, а у самого в груди разлилось щекочущее тепло от удовольствия.
Это утро было так похоже на мечту. Я мог находиться рядом, дышать с ней одним воздухом, любоваться вдоволь, слышать ее голос и даже представлять, что это не просто вынужденная ситуация, а наша жизнь. И ее вопрос, вроде такой обычный, создавал иллюзию, что мы вместе, что она будет ждать меня с работы…
Я бы охотно вообще никуда не ходил, остался бы дома, провел бы с ней эти драгоценные часы. Но, увы, именно сейчас — никак нельзя.
Я предложил Алисе пожить у меня какое-то время, пока не решится вопрос с Саней и, главным образом, с Черепом. На самом деле я не думаю, что он стал бы ей вредить. Но осторожность лишней не бывает. Я предупредил, что снаружи всегда будут дежурить люди, и на всякий случай дал ей сотовый, чтобы всегда быть на связи.
К счастью, Алиса не стала противиться и сразу приняла мое предложение. Даже уговаривать не пришлось. Она вообще здесь казалась мне совсем другой — гораздо более спокойной и мягкой. И из нас двоих нервничал больше я. С утра мы вместе сходили к ней домой. Она собрала кое-какие вещи на первое время.
К моему огромному облегчению также удалось ее убедить не ходить на работу. Вот здесь, правда, она немного поартачилась и сдалась, лишь когда я признался, что для меня это пытка и каждый раз сдохнуть от стыда хочется.
На миг в ее глазах промелькнуло сначала недоумение, а затем… даже не знаю… задор?
— Знаешь, я тоже сначала тебя за это почти возненавидела, — улыбнулась она. — А сейчас думаю — что ни делается, все к лучшему. За эти три недели я бы, наверное, сошла с ума, гадая, где раздобыть деньги. А работа, пусть и такая, но она занимала меня, была конкретная цель, которая даже казалась вполне достижимой… Я же не знала, что Коля проиграл в долларах… — На ее нежное лицо сразу набежала тень.