— Но ты отдалился тогда…
— Просто я постоянно об этом думал, грузился, ждал окончания школы как… как что-то страшное и неотвратимое. Но знала бы ты, как меня корежило от мысли, что скоро ты уедешь, и я, возможно, тебя больше не увижу. Да и если честно, то я вовсе не уверен, что смог бы с тобой расстаться.
— А вот жаль, что я этого не знала, — улыбнулась я.
Андрей наклонился ко мне, а потом вообще вытянулся рядом со мной, прямо поверх одеяла, обнял, прижался лбом к моему виску. Касаясь моей щеки губами, тихо прошептал:
— Прости меня, Алиса. За это и за все остальное прости. Я обещаю, я все сделаю, чтобы ты была счастлива… я хочу быть с тобой… всегда…
Я повернулась набок, к нему лицом, и теперь мы смотрели друг другу в глаза.
— Я тоже…
После завтрака Андрей уехал по делам. А я прокручивала в уме сказанное им утром и сейчас, пока мы сидели на кухне.
Оказывается, это Коля приходил к Андрею вчера. Он же поведал ему и про развод, и про то, что я все еще не забыла его. Подозреваю, что про мои письма, наверное, глупый, разболтал. Я хотела спросить, но почему-то не стала. Впрочем, понятно, почему. Мне и вспоминать про них стыдно, а уж обсуждать… Да еще с Андреем. Нет, узнал и узнал, а как — да какая разница?
Андрей тоже не очень много успел пересказать. Он спешил на какую-то важную встречу — ему позвонили, и он заторопился. Но сообщил, что «был слеп, а Коля раскрыл ему на все глаза». А еще неожиданно для меня признал, что будет ему благодарен до конца дней.
Меня же, когда я думала о Коле, раздирали самые противоречивые чувства. Он растрогал меня до глубины души, хотя, в общем-то, я всегда считала его благородным и жертвенным. Но тяжело и стыдно упиваться счастьем, когда он там в одиночестве, несчастный, раздавленный…
Я решила, что должна с ним поговорить. Он ведь все равно узнает, что мы теперь с Андреем. Так пусть узнает это от меня.
Мне повезло. Я застала его дома. Я боялась, что он пьет. Но нет. Хотя выглядел Коля ужасно, просто сердце разрывалось. Потерянный и опустошенный он сидел на диване в распущенной несвежей рубашке. А на журнальном столике лежали его удостоверение и пистолет.
— Ты бы убрал это куда-нибудь… Тебя выписали? — спросила я его. — Как ты себя чувствуешь? Может, тебе что-то нужно? Может, поесть хочешь? Или давай я в магазин схожу? Тебе же тяжело…
Коля вяло отмахнулся.
— Коленька, ты прости, что так получилось.
Он повел плечом.
— Тебе не за что извиняться. Это я перед тобой виноват.
— Все равно мне очень жаль. Я искренне желаю, чтобы у тебя все наладилось.
— Ты теперь с ним?