На Николая и его друзей напали твари. И можно было сделать только один вполне закономерный вывод: где-то в толще гор открывались и закрывались разломы. И это приводит нас к тому, что там могут быть фульгуриты. Даже не просто могут, они точно там есть.

Как только об этом станет известно, горы разберут по камешку, просеют через сито то, что останется, а потом на всякий случай проделают это ещё раз. От нашего рода и от наших земель избавятся так стремительно, что через пару лет никто и не вспомнит о Войтовых.

Почему молчал отец понятно — он не мог противиться клятве, данной покровителю. Ему приказали начать разработки и искать фульгуриты, и он начал это делать. Но девочки в спа говорили только о вершинах гор. Никому не придёт в голову искать фульгуриты в толще камня. И отец смог умолчать о том, что почувствовал внизу пустоты и пещеры.

Если уж я видела оборудование для добычи фульгурита, Николай не мог о нём не знать. Зачем он потащился в горы, да ещё и с друзьями? Алексей и Семён начали задавать вопросы, и он решил от них избавиться?

— На-ка, Яринка, надень, осень не лето, — изрёк очередную мудрость Матвей, накинув мне на плечи куртку. — Набегалась, вспотела, как бы не простыла.

Я вздрогнула от неожиданности, нахмурилась и обернулась к наставнику. Кому я могу доверять в этом мире? Матвей служит отцу, он не остановил меня, когда я отправилась в пещеры. И всё же, он — тот, кто вытащил меня из горящей машины, принёс на руках домой и караулил у кровати, пока не прибыл целитель.

— Ирида передала, — ответил он на мой вопросительный взгляд, хмыкнул и показал пальцем на Ахашши, который вышагивал рядом с ним. — Она и зверушку твою погулять выпустила.

Кивнув, я сунула руки в рукава и застегнула молнию до подбородка. И вправду успела озябнуть. Руки совсем ледяные. Я потёрла ладони, размяла пальцы и закусила губу. Обвал кто-то спровоцировал, зная, что отец и брат ринутся туда с половиной гвардии.

— Сколько… — пришлось прокашляться — голос охрип. — Сколько людей осталось в поместье. Гвардия, армия, слуги?

— Так слуги все тут, почти два десятка домашних и дюжина дворовых, — ответил Матвей, коверкая слова и причмокивая.

— Перестань изображать деревенщину, — приказала я.

Если Ириде я могла простить простоту и сельский говор, то наставник явно издевался. Каждый раз, когда я серьёзно спрашивала что-то, он делал вид, будто перед ним неразумное дитя, с которым и разговаривать не о чём.

— Отряд в полсотни гвардейцев из личной гвардии Войтовых, две роты солдат и командиры, — чётко сказал Матвей, вытянувшись в струну. Опять переигрывает.