На это я пожала плечами, решив, что моей вины в ее проигрыше нет. Лиза хотела развлечься за счет моей сестры, теперь она развлекается за свой собственный.

— Ты за это ответишь! — заявила она, когда прошел спазм. Уставилась на меня мутным взглядом, ее бледные губы тряслись. — Ты за все-все ответишь! И не будет тебе пощады!..

На это я снова пожала плечами, подумав, что, наверное, Великая Сестра, чьи племянницы дружно провалили Отбор, отнюдь не в восторге от происходящего. И, конечно же, они тоже во всем винят меня.

Это означало лишь то, что… гм… проявления «сестринской любви» на Испытании ждать мне не стоило. Но это прекрасно вписывалось в мои планы.

Поэтому я вполне уверенно вошла в просторный зал, от оранжереи из которого были разве что мозаичные окна с цветочным орнаментом, гобеленами по стенам с изображением цветущих клумб и несколько растений в кадках по углам.

Зато посредине зала имелось квадратное пространство, огороженное с трех сторон импровизированными трибунами. В центре его и надлежало демонстрировать свои магические способности претенденткам на трон королевы Трирейна.

На возвышении — в отдельной ложе — сидел король, следивший за ходом испытаний. Рядом с ним я заметила принца Ша-Шарина, что-то нашептывавшего Хакану Ассалину на ухо. Завидев меня, демон расплылся в улыбке. Король тоже не остался безучастным. Кивнул мне ободряюще, тогда как я…

Я отвернулась. Не хотела смотреть ни на Хакана, с которым совсем недавно целовалась, ни на жизнерадостного Элиаса со скованными печатью Сестер крыльями. Потому что я собиралась их покинуть и сделать это очень и очень скоро.

Остановившись в центре зала, я уставилась на строгих судей в белых балахонах с выкрашенными белилами лицами. Монахинь на Испытании присутствовало четверо. Они сидели на трибуне как раз напротив и не спускали с меня давящих взглядов.

Если бы Сестры могли замораживать глазами, уверена, я бы давно превратилась в ледяную глыбу.

Но они не умели.

К тому же я серьезно сомневалась в их способностях сдерживать вулкан и сковывать крылья демонам оккультными печатями. Но метка на моем плече все-таки была, этого у них не отнять! И пылала ярче всех на этом Отборе, заметная даже через рукав темного дорожного платья.

Но был здесь еще и главный судья!..

Я перевела взгляд на грузного чернобородого мужчину, сидевшего в окружении Сестер. Он тоже смотрел на меня. Смотрел, не отрываясь, с легким удивлением на лице, словно никак не мог взять в толк, каким образом я здесь оказалась, ведь восемнадцать лет назад он пытался уморить меня собственными руками.