Судя по резким звукам фанфар, Хакан Ассалин как раз был на подходе.

— Нет, — покачала Анаис головой, — ни о чем спрашивать у нас не будут. Если твоя метка горит, это значит, что король хочет, чтобы ты осталась на Отборе.

— Ах вот как!..

— Но это означает, что и ты тоже этого хочешь, — быстро добавила Анаис. — Ваша симпатия и притяжение обоюдные.

— Что еще за чушь! — не поверила я. — Как такое возможно?

— Это ваше общее желание, — терпеливо пояснила Анаис, — и чем оно сильнее, тем ярче горит метка у избранницы.

Верить ее словам я не спешила.

— Неправда! — покачала головой. — Наоборот, я хочу поскорее покинуть Отбор, это и есть мое самое искреннее желание. По твоей теории выходит, что моя метка давно должна была погаснуть.

— Немного не так, — теперь головой покачала уже Анаис. — По моей теории выходит, что симпатия короля перевешивает твое искреннее желание покинуть Отбор. — На это она украдкой вздохнула, покосившись на свое плечо, и я неожиданно вспомнила, как ее обнимал Закарий Маллет. — Метка — это частица души Трехликой Богини, пронизанная ее любовью. И метка — она… Она не может лгать, потому что она как зеркало, в котором отражается глубина связи между избранницей и королем.

Какое-то противное зеркало, подумала я, вспомнив, как мучала меня метка всю дорогу до Трирейна.

— То есть, выиграет та…

— Та, с кем связь у короля будет наиболее крепкой и чья метка к концу Отбора будет гореть ярче, чем у остальных. Так что, пока наши не погасли, дворец нам не покинуть.

— Демоны!.. — пробормотала я, подумав, что, знай я, как все работает, не стала бы разговаривать с королем столь любезно.

Не рассказывала бы ему о наших с дядей приключениях, выслушивая о его; не упивалась бы удивлением Хакана Ассалина, демонстрируя свои познания в инженерной науке; не хваталась бы за его одежду, ища защиты во время землетрясения.

Вместо этого показала бы королю Трирейна, что в плохом настроении я умею быть до невозможности противной, как многократно уверял меня дядя.

Но раз с первого раза не вышло, то… Выходит, мне надо сделать все, чтобы король во мне разочаровался. И это еще не все — я и сама должна разочароваться в высоком мужчине, только что вошедшем в зал, чтобы занять место на троне у стены с двумя золотыми грифонами.

Потому что действие метки обоюдно, и ее питают двое.

Я немного посмотрела в сторону трона, вернее, на Хакана Ассалина, его занимавшего. Король как король, подумала про себя. Вернее, мужчина как мужчина. Две руки, две ноги, и все остальное тоже при нем.

Тогда почему я не могу выкинуть его из головы, убедив себя, что он нисколько меня не интересует? А ведь мне стоило постараться, если хочу побыстрее вернуться домой!