Я рассказал, не забыв упомянуть о вероятной болезненности процесса трансформации.

— Гули — это такие твари, пожиратели плоти, — задумался дварф. — Говорят, они порой появляются на заброшенных кладбищах или если плохо похоронили какого-нибудь обжору. Ещё ходят слухи, что вампиры умеют превращать своих слуг в нечто подобное. Гули гораздо сильнее обычных мертвяков, их когти и зубы испускают яд, способный парализовать жертву. Зато они уязвимей к урону из-за своей более «живой» плоти. Наверняка в таком теле я смогу лучше чувствовать вкусы, да и парализовать врага — весьма полезная способность… Вот только гули выделяются своим отвратительным внешним видом, а становиться уродцем что-то не очень хочется…

— Ну ты же не превратился в урода, став зомби, — аргументировал я. — Скорее всего, твоё тело поменяется в соответствии с новым субтипом нежити, а внешне ты не сильно изменишься.

— Может и так, — хмыкнул Гильт. — Ну а флинтаск — это совсем редкий монстр… До меня доходили про него кое-какие слухи. Говорят, некоторые умершие под завалом или свалившиеся в расщелину могут вернуться в виде этой нежити. Из их тел будут торчать острые камни, которые как защищают вроде шипов, так и служат этой твари оружием. Ещё этот монстр способен устраивать вокруг себя землетрясение. Вот только, говорят, его мёртвая плоть чудовищно воняет… Если бы не эта деталь, я бы несомненно предпочёл его гулю.

— Можно отказаться и подождать, пока появится больше вариантов, — предложил я.

Гильт крепко задумался и несколько минут молчал. Я ощущал его мысли, но не лез с советами и не торопил.

— Нет, всё-таки негоже обижать твоего покровителя, — наконец сказал он. — Да и с этой эвалюпцией от меня будет больше пользы. А неприятные черты… потерплю, ничего со мной не станется!

— Я думаю, вместе мы справимся с этим, — подбодрил я товарища. — Попытаемся как-нибудь переиграть, если будет уж совсем невмоготу… Так кого ты выбираешь?

— Давай флинтаска, — обречённо выдохнул Гильт. — Всё-таки камень мне ближе, да и монстр это редкий, авось удастся удивить недругов…

— Одежду сними на всякий случай, — попросил я, и дварф, опять вздохнув, принялся раздеваться.

А я вернулся к окошку, подождал, пока Гильт кивнёт — мол, я готов, — и нажал на «Да» .

Дварф встал посреди комнаты, и как только окно с подтверждением растаяло, его окутал вихрь негативной энергии. Причём вырывался этот смерч откуда-то изнутри его тела. Взбесившиеся потоки были призрачными и вертелись с такой быстротой, что я едва мог за ними уследить. Мышцы Гильта надулись, он стоял, будто бодибилдер на подиуме (какое странное сравнение внезапно возникло у меня в голове). Казалось, он стал чуть выше и ещё шире… однако такое относительно спокойное состояние быстро прекратилось — словно штыки, изнутри его тела наружу стали пробиваться широкие и острые каменные лезвия. Я чувствовал, что каждый такой удар отдаётся в теле моего товарища чудовищной болью. Даже её отголоски, приходящие по узам, были болезненны для меня, а уж дварфу наверняка приходилось совсем тяжко. Однако Гильт терпел и лишь сдавленно крякал при каждом появлении нового острия. Вскоре он уже походил на ежа: шипы торчали из всех конечностей, из плеч, из спины и груди… лишь голова оставалась свободной — там, как диадема, из кожи вылез гребень, очевидно служащий для защиты черепа. Видимо, это была последняя деталь трансформации, и поток энергий затих.