Нет, я давно уже никуда не бежала и делала только то, что хотела. Статус обеспеченной вдовы очень этому способствовал. И, конечно, я получала удовольствие от жизни: от хорошего вина, от огня в камине, от первого снега, от весеннего солнца, от спелой малины, от пересчета заработанных денег (чего уж себе врать, это занятие мне никогда не надоедало). Я любила и пикировки с Августом, и поездки в Большеград, и неспешные прогулки по улочкам Буйска. Но сейчас было какое-то особенное чувство, словно предвкушение чего-то очень хорошего, светлого.

Это все поцелуй с Тумановым! Я нарушила правила игры и в этом была особая прелесть.

— Мне с красным перцем, — выдернул меня из греховных мыслей виновник всех перемен. — Люблю погорячее.

— Перебьетесь. Я занята.

— Я подожду.

Он смотрел насмешливо и спокойно, а я зачем-то остановила взгляд на его губах и покраснела. У рыжих белая кожа, мы все вспыхиваем предательски быстро.

— Ждать придется долго, — предупредила я.

— Ничего, я очень терпеливый.

Мы явно говорили уже не о кофе.

— Иль… — рядом не было никого, кто услышал бы нашу милую беседу. — Научи меня варить кофе. Со стороны кажется, что это легко и просто, но ведь есть какие-то тонкости?

— Ой, ничего сложного. Налить воды, дважды довести до кипения…

— Я могу попробовать? — его руки забрали у меня опустевшую чашку. Пальцы словно невзначай погладили запястье. Это нехитрая ласка снова заставила меня вспыхнуть. Даже уши запылали.

— Да, — прошептала я. — Непременно попробуйте.

И снова мы, кажется, не о кофе.

На следующий день Георг заявился на обед — предсказуемо, конечно. Как обычно. Как несколько лет подряд. Только теперь Август скучал в общем зале, а я сама накрывала начальнику полиции стол в отдельном кабинете. Туманов сидел на стуле, расслабленно прикрыв глаза, но я чувствовала, что он за мной наблюдает. Мне это нравилось.

— С чего бы мне такая честь, Иль? Обычно суп мне приносит твой сын.

— Он занят, — бормочу я.

— А ты, стало быть, свободна?

— Совершенно свободна.

Я разливаю кофе из кофейника, усаживаюсь за стол напротив Туманова и подпираю рукой подбородок. Хватит, надоело. Мне уже не двадцать лет. Игры — это весело, но я давно разучилась веселиться. Если пустить все на самотек, Георг будет еще три года набираться смелости, чтобы завести прямой разговор. А я не хочу ждать три года, я не молодею, в конце концов.

— Чего вы от меня хотите, господин Туманов? — прямо спрашиваю я.

Он досадливо вздыхает. Очевидно, я испортила ему весь план завоевания.

— Желаете прямого разговора? Извольте. Я хочу вас. И вы прекрасно это знаете.