Стиснув зубы, Тсур подбадривал себя, можно сказать, впервые доселе не слишком заботясь о том, чтобы поддерживать собственные силы, но теперь, когда каждая крупица надежды питала огонь в груди, он готов был поклясться — эльфийка точно так же сейчас молит о том, чтобы у принца всё обязательно получилось, и потонувшие среди непогоды увещевания, ни единым звуком не отзывающиеся среди воя моря, звучали в голове голосом той, что в него верит.
Небосклон вновь рассекла ослепительная сочащаяся рана, всего на мгновение, и за ней полный ненависти рык оглушил моряка, словно высоко в облаках скрылся невидимый неизвестный враг, бестелесными руками терзающий судно в разные стороны, грозясь разорвать его на мелкие кусочки. Черная как смоль волна выгнулась горбом, подхватывая кораблик, в своей всесильной длани она пронесла его наверх и вперед так сильно, как могла, чтобы снова испытать на прочность, но нечто вдруг не дало лодчонке упасть и, задержав в воздухе, позволило легонько соскользнуть обратно к морю.
Судорожно стискивая штурвал онемевшими от холода пальцами, Тсур с превеликим трудом обернулся, чтобы увидеть ту удивительную скалу, по которой они так славно скатились, и, щуря воспаленные глаза, присмотрелся, разглядывая хоть что-то в водной пелене и редких всполохах молний.
Но не валун он увидел и не часть скрытых в море скал, и даже не зарождающуюся гору, коей суждено было когда-нибудь стать новой землей. Среди морока шторма, невообразимого шума бунтующих стихий, натужного скрипа судна и пены на крутых гребнях показалось что-то совсем живое, блестящее от влаги, настолько огромное, что заслонило собой часть неба. Оно шевелилось в воде, будто в собственной купальне и распростершимися конечностями волновало Скай ничуть не меньше непогоды. Не веря тому, что видит, принц растерялся, на миг утратив контроль над собой, и этого вдруг хватило, чтобы очередной толчок скинул его с места с рулевого, будто игрушку отправив куда-то за край палубы.
“Борт! Уцепится за борт!” — пронеслось в голове на мгновение, прежде чем перед носом небо сменилось водой. Никакого борта даже в помине не было, всё случилось так быстро, что соляная толща сомкнулась над макушкой еще до того, как Тсур набрал воздуха в грудь. В груди вспыхнула нестерпимая боль, стремясь утолить ее, принц беспрестанно молотил руками навстречу поверхности, но, едва оказавшись поблизости, скрывался под ударом волн.
Остатки сил покинули Тсура всего в несколько неудачных попыток. Где-то там продолжило бег бесхозное судно, с показным равнодушием отдаляясь от растерянного капитана. Хоть убей, теперь не найдешь даже сторону, куда плыл всего пять вдохов назад.