— Они всё еще здесь?
— Отправились на темный континент, где живут некроманты. Страшный выбор для светлых эльфиек, но я понимаю их. В Целестии никогда не было спокойно, а в Кадате едва отгремела война, теперь там правит относительный мир.
— Но глава всего мрачного народа зуб точит на Санктум.
— Сил не хватит одолеть светлоликих.
— Это правда, не хватит.
Погрузившись в прохладную, прозрачную воду по пояс, Тсур медленно поднял ладонь, неспешно и задумчиво смывая с пепельной кожи багровые разводы засохшей крови. Солнце лениво перебралось к полудню, утренняя свежесть еще не успела оставить тенистые рощи, захватившие большую часть покинутого всеми города. Здесь, в эльфийской столице, землю окутала особенная, ни на что не похожая тишина, совершенно мертвая, словно каждый район, улочка, дом и площадь были специально спрятана от всего мира за пазухой, так, чтобы никто не нашел и даже одним глазком не подсмотрел заброшенную светлую родину. История должна была остаться нетронутой, а воздух недвижимым, даже хищные цветы словно на день забыли об охоте. Вероятно, то было влияние немощной матери, пострадавшей от принца и поникшей в объятиях своего возлюбленного божества.
Тем страннее было встретить отголоски чьих-то воспоминаний.
Глядя на белесые фигуры, сновавшие по улицам, Тсур вслушивался в разговоры, одни призраки лишь подражали речи, разговаривая обрывками фраз и чувств, овладевших их душами в тот момент, другие же жители вели полноценные беседы, кои можно было проследить от начала и до конца, не потеряв ни единой мысли. Такие фрагменты воспоминаний были интереснее всего, ведь закрыв глаза, даже на миг, можно было услышать, как жила столица ранее. Как дни наполняли радость и горе, покой и трепет, любовь и боль, и еще много-много всего, что было совсем не как в Ксуре или Санктуме. Появление крови здесь не сулило ничего хорошего, эльфы боялись древа, ненавидели его, пугались и шепотом передавали друг другу случайно подсмотренные таинства, при которых возле корней Каро появлялось настоящее зловонное болото, полное останков и темных луж.
На родине принца отнеслись бы с ужасом к такому чудовищному расточительству, но с другой стороны, что было бы, появись Каро на их маленьком острове? Оно бы захватило божественную королеву? Кем бы стал Тсур? И досталась бы хоть капля драгоценной крови жителям?
Опустив голову, принц потер ладонь большим пальцем, наблюдая, как вода охотно уносит неровные узоры. Свет просачивался через кроны деревьев и причудливыми рисунками раскрашивал зеленые склоны реки, искристую гладь и каменные плиты бывшие некогда пирсом.