По крайней мере, там до меня не доберется граф Осмонд. А мой наставник в чародейских делах сумеет разобраться с зацепившим меня заклинанием.
К посторонним же волшебникам мне лучше не соваться.
— Тариф будет прежний, — сказала Карин. — Один золотой в день.
— Согласен.
— Жаль, ты сразу не сказал, что направляешься в Бартадос. Мы целый день ехали не в ту сторону.
— Тогда я еще не решил окончательно, куда именно направляюсь.
— Понятно. Сначала ты бежал откуда-то, а теперь решил бежать куда-то, — сказала она. — Что ж, ты хорошо ориентируешься на местности?
— Не очень.
— Я никогда не была в Бартадосе, но могу доставить тебя на побережье.
— Это мне подходит.
— Самый короткий путь к побережью лежит через горы, — сказала она. — Ты не боишься высоты?
— Нет.
— Это хорошо. Так и не придумал, кто мог в тебя стрелять?
— Увы.
— Чувствую, нас обоих в этом путешествии ожидает много сюрпризов, — пророчески сказала она и тронула свою лошадь каблуками сапог. — Поехали, Рико. Примерно в двадцати километрах отсюда есть небольшая деревня с постоялым двором, в котором мы остановимся.
Так я обзавелся телохранителем. Пожалуй, это было одно из самых разумных моих решений за последнее время.
Мы поужинали в общем зале гостиницы, а потом поднялись наверх. Сначала я хотел снять нам с Карин отдельные комнаты, но она возразила, что телохранитель не может спать отдельно от охраняемого тела, и я просто снял номер с двумя кроватями.
Она легла в постель, скинув только сапоги. Я последовал ее примеру.
Кровать — это величайшее достижение современной цивилизации после изобретения колеса. А может быть, даже без всяких скидок.
Последнее время я ночевал преимущественно в спальных мешках или стогах с сеном (мою последнюю ночь в прежнем жилище можно не считать), и только сейчас понял, как мне не хватает моей кровати. Как я истосковался по относительно мягкой перине, подушке, теплому одеялу и прочим благам цивилизации.
Разумные существа не должны спать на земле. Это удел животных.
— Ты спишь, Рико? — поинтересовалась Карин.
— Еще нет.
— Я тоже не могу заснуть. Эта постель слишком мягкая для меня.
— А для меня — слишком жесткая.
— У нас с тобой была разная жизнь, — сказала Карин. — Ты привык спать на мягкой перине, а я — на земле. Не возражаешь, если я перелягу на пол?
— Нет, если вам так будет удобнее.
Она тут же перетащила одеяло на пол, оставив на кровати даже подушку. Черт побери, в компании этой девушки я чувствовал себя изнеженным юнцом. Кроме того, мне было неудобно, что я сплю в кровати, а она — на полу.
— Сейчас нормально? — спросил я.