Исак слышал много страшилок, что творится за стенами ABC: говорили, что люди там нужны для опытов по объединению человека и робота, чтобы создать киборгов, способных к размножению и полному дистанцированию от вмешательства людей в процесс управления. Официального подтверждения таким догадкам, конечно, не было, но ни от кого не ускользнул очевидный факт сокращения населения. Густав, который теперь занимал там пост главного инженера, горько посмеивался, когда Исак затрагивал эту тему подпольных пересудов, и старался перевести разговор в другое русло, но от глаз внимательного друга не ускользнули перемены в лице Густава: некогда чистое и благородное лицо юноши было испещрено ранними морщинами, глаза больше смотрели в пол, чем на собеседника, а в копне волос поблёскивали серебристые пряди седины.

Все продолжали жить в нерешительности перед завтрашним днём. Исак старался отвлечься работой, но слух невольно напрягался, когда за стенами кабинета раздавался посторонний шум. «Безосновательно, - сокрушался Исак, пытаясь правой рукой унять нервный тик в ноге, а левой продолжать работу. – Если это роботы, они подъедут бесшумно, не успеешь испугаться. А человек вряд ли принесёт худшие вести». Эти мысли немного унимали беспокойство Исака, поэтому, когда в один из дней двери кабинета с шумом отворились и в проём влетел Густав с перекошенным лицом, наш бедный друг даже обрадовался негаданной встрече. Но радость от первого впечатления быстро угасла, когда поведение Густава уже не поддавалось никакому объяснению. Из колышущейся груди инженера будто стремилось вырваться нечто, что он не в силах был удержать. Густав упал телом на стол, хищно растопырил пальцы, загрёб лежащие предметы и швырнул наземь, видимо, в надежде унять внутреннюю боль. Исак оторопело отошёл назад, не в силах вымолвить ни слова, лишь попытался протянуть вперёд руки, но не знал, что с ними делать: либо прикрыть голову для защиты от разъярённого друга, либо сделать какой-нибудь успокаивающий жест. Густав опередил, схватившись за руки Исака и вплотную подставив своё лицо. Дикий взгляд налитых кровью глаз, в которых прыгали огоньки безумства, откровенно пугал. Густав отпрянул, поняв, каким чудовищем кажется своему другу. Сев в кресло и поджав ноги под себя, Густав невольно стал раскачиваться телом, пытаясь успокоиться, но тесный узел нервов размотался в присутствии близкого человека и дал слабину: ослабленное внутренними переживаниями тело разразилось рыданием, дрожащий рот пытался выстроить мысли в связную речь, но слова пропадали в водопаде слёз. Исак тихо присел рядом и вслушивался в каждое слово. Густав рассказывал что-то про новый проект, про селекцию, промелькнули такие термины как «человеческая неполноценность», «синтетическая биология», «киберкратическая государственность». Исак узнавал эти слова из древних учений, которые преподавали в институте; общие фразы выстраивались в ужасную картину под общим запрещённым знаменателем– евгеника. Наука, низвергнутая предками, воскресла в рассказе Густава и обросла чудовищными побегами. Роботы проанализировали все известные человечеству труды философов, историков, писателей и разработали идеальную структуру нового общества, «город Солнца», помноженный на тысячу крат. Настолько идеальный мир, что в нём нет места неидеальному человеку.