Исак молча кивал на слова дедушки, собирая вещи в портфель. Интересно, что бы на его месте ответил Густав, думал Исак. Наверное, если поставить дедушку и Густава друг напротив друга и дать команду высказать мнения, диалог этих двоих будет напоминать бесконечную игру в настольный теннис, где мяч никогда не выходит из игры. Юноша улыбнулся, мысленно представив эту ситуацию, затем поцеловал дедушку в седой затылок и хотел уже было уйти, как дедушка на прощание схватил его запястье своими скрюченными артритом пальцами и тихо по слогам сказал, будто впечатывал каждое своё слово в память внука:

— «Исак…Я помнил времена, когда роботы занимались только тем, что кипятили чайник и подметали полы, а сейчас они будут решать судьбу человека». Слезящиеся глаза дедушки снова уставились в экран телевизора, переключив внимание и мыслив круговорот событий за пределами комнаты.

Холодный свежий ветер пронзил лёгкие Исака. В воздухе чувствовались народные волнения, на пути от метро до института Исак стал свидетелем спора нескольких клерков, тычащих друг в друга листовками; бунта полицейских, которые пока ещё носили свою форму по праву; марша неонацистов, предрекающих будущее под эгидой Единого Механического Разума. Больших трудов стоило Исаку пробиться на городскую площадь к своим друзьям меж такого разношёрстного общества: он чуть было не потерял свой портфель, зацепившись нечаянно за макет робота-полицейского, которого толкали на демонстрацию. Глаза Исака пытались, как в объектив фотоаппарата, поймать каждое движение на площади, чтобы увиденное перенести в заметки и будущие статьи, а кривой источенный карандаш заносил на обрывки бумаг мельком услышанные выражения, которые особенно западали на слух.

Рука Густава, поднятая из толпы для привлечения внимания Исака, была спасительным шестом из этого безумия. Высокий, статный, с широченной улыбкой и уверенными жестами, Густав выделялся среди всех, как вожак обычно выделяется из стаи. Под его покровительством Исак всегда чувствовал себя нужным и значимым, так и сейчас, находясь в объятиях друга, сбивчиво, но громко кричал ему на ухо то, что услышал по пути на площадь. Густав смеялся и трепал волосы Исака, а потом вырвал из его рук наспех исписанные клочки бумаг и швырнул вверх, заставив изумлённого Исака, как школьника, которого обижают старшие товарищи, ловить его недавние труды.

— «Ты не тем занимаешься, дружище» - голос Густава отрезвлял от нелепого занятия Исака. «Ничто теперь не будет прежним», и с этой фразой Густав указал на огромный экран-вещатель над площадью. В поднятых к экрану глазах Исака весёлыми разноцветными блёстками отображалась картина: круглолицый чиновник в парадной форме, принуждённо улыбаясь, показывает документ с подписью и печатью о внедрении роботов в судопроизводство и расширении полномочий последних. Рядом с чиновником неподвижно стоит один из новоявленных полицейских, сверля механическим взглядом сквозь экран бушующую толпу.