Что дало это знание о неминуемом конце? Исак загнанно огляделся и обвёл взглядом комнату. Какой итог подготовили для него роботы? Сбросят бомбу, введут в кровь яд, растерзают наживую? Нет, он, пожалуй, слишком наслушался всех этих страшилок. Мысли Исака обратились к дедушке, который ждал его дома: как ему рассказать обо всём, что он узнал сегодня? Как его подготовить, как спасти? И надо ли вообще спасать…

Кабинет с глухими стенами теперь казался тюрьмой. Преодолев страх, Исак выбежал на улицу по направлению к дому. Было то ли раннее утро, то ли поздний вечер: небо было затянуто теми самыми лиловым сумерками, которые обычно предшествовали сну. Город стоял пустой, будто замер в ожидании, когда люди проснутся и зашагают по тротуару по своим делам. Сейчас же в воздухе раздавался только стук каблуков Исака. Городская площадь давила на плечи своей широтой, всё пространство дышало надвигающейся опасностью, заставляя Исака прижиматься к стенам и затравленно оглядываться. Дома зияли пустотами окон, как чудовища со множеством ртов, каждый из которых застыл в немом крике. Каждую промелькнувшую тень Исак встречал с трепетом надежды, что он не один, но вскоре понял, что это игры его запутавшегося разума. Улица сменялась одна другой, а Исак не узнавал ни одну, проваливаясь всё в большее отчаяние. Ноги заплетались от бесконечного побега, и Исаку ничего больше не оставалось, как рухнуть на колени посреди мостовой, закрыть глаза, чтобы тени не проникли под ресницы и не терзали сердце, и всецело отдаться напряженному слуху в ожидании дальнейшей судьбы.

Со спины ветер принёс с собой тихий гул. Инстинктивно Исак хотел бежать снова, но неведомая сила будто сместила центр тяжести к холодному граниту. Он знал, что это за гул, непохожий ни на человеческий шаг, ни на природную стихию. Смелости Исака хватило только на то, чтобы встать твёрдо на ноги, но никак не повернуться лицом к приближающемуся роботу. Мысли в раскалывающейся голове разлетались, как бабочки в банке. Сублимальным кадром всплывало в воспоминаниях мёртвое лицо Густава. Слова, которые еще некоторое время назад воспринимались как предсмертный бред, обретали форму и смысл. Во всех категориях Исак остался последним живым человеком. Это новое открытие стирало страх смерти и унимало дрожь. Теперь Исак с милосердием смотрел на дома, в которых погибли люди, как муравьи в залитом свинцом муравейнике. Можно проводить сколько угодно аналогий, но это не изменит одного: смерть не оставила им иного выбора, обрушившись беспристрастной лавиной. Выбор оставался только у Исака, и он выбрал оглянуться навстречу своей смерти.