— Предлагаю отметить нашу победу, — меня по плечу Владос, причем чуть сильнее, чем того требовал дружеский жест. Надеюсь, он отбил себе руку, потому что я даже не шевельнулся. — Твой подвиг — это нечто!

Странно праздновать, учитывая, что погибли полтора десятка искателей, учитывая и обычных, и военных.

— Извините, парни, но я пока еще не до конца восстановился.

— Но хотя бы по бутылочке пива?

— Я неважно себя чувствую, — покачал головой, — лучше отлежусь у себя дома. Один.

Искатели все равно липли и чересчур настойчиво пытались уговорить меня выпить с ними. Я вежливо отказывался, целеустремленно шагая к своему домику, а потом запер дверь перед носом компании Владоса. Это не подкинет плюсов моей репутации и остальные будут считать меня нелюдимым, но я плевал на эту репутацию, если честно. Те высоты, на которые она сегодня вознеслась, может испортить только что-нибудь типа публичного мочеиспускания.

Отлежаться до вечера не получилось. Не успел я закрыть глаза и погрузиться в медитацию, чтобы разобраться с ранами и заклинаниями лечение, как в дверь затарабанили.

На улице стоял солдат. Выпучив глаза, он затараторил:

— Подполковник вызывает всех на срочное совещание!

Занимательно, что при технической оснащенности на уровне дронов нет никаких способов оповещения, кроме как пускать посыльного по базе.

Я предвкушал разбор ошибок и громкие речи. Идти не хотелось, но медитировать можно и сидя на креслах в зале. Да и вообще мне интересно, чем закончится разбор и на кого перекинут ответственность.

— Хорошо, приду.

Солдат сорвался с места и побежал к следующему домику.

Это собрание не отличалось от предыдущих, разве что на этот раз огромный экран был включен.

Когда все собрались, перед нами вышел подполковник.

Пока командир спокойно говорил и разбирал ошибки, на экране шло видео. В тусклом свете, пробивающемся сквозь пыльные окна, видны ряды банок, расставленных на полу вдоль стен. Каждая банка — ужасный трофей. В мутной жидкости плавают части человеческих тел. Глаза, мозги, куски кожи, шматы мяса. Всё это вызывает тошнотворное чувство отвращения и непонимания — как такое может существовать в нашем мире? И зачем нам это показывают?

После первых кадров я отвернулся от экрана и больше на него не смотрел. Хотя я и не такое видел, желание наблюдать подобные кадры полностью отсутствовало.

— Я хочу, чтобы вы все уяснили, насколько низко человек может пасть, — сухо говорил подполковник. — Эти твари месяц жрали людей и обезумели.

Кого-то тошнит. К одному человеку присоединяются другие. Кто-то бросается на выход из кинотеатра и его никто не останавливает.