Новый главнокомандующий, конечно, чувствовал себя крайне неуверенно; Наполеон смог подбодрить его только одним:

«Помни: все части Армии Старого Владыки будут безусловно поддерживать тебя — в случае конфликта с другими сюго. Ну, конечно, если ты не начнешь приказывать совершенную глупость».

Задачу перед новой коалиционной армией он поставил великую, но конкретную: полностью очистить остров Тиндэй от сторонников Северного двора и сёгуна. Если кто сдается добровольно — предельно обеспечить их покорность. Если же сопротивляются — дозволялись любые крайности. Можно устраивать публичные казни, разграбление замков и даже их полное или частичное разрушение.

«Но разрушай с умом, — наставлял Наполеон квадратного самурая. — Сохраняй цепочку стратегически важных замков на пути следования войска — чтобы поддерживать связь с нами. Оставляй в них крепкие гарнизоны. А вот войско не разделяй, держи его в кулаке, даже если враги окажутся в разных местах. Не кидайся на всех сразу, бей по очереди. Планомерно, неспешно дави врага. И держи меня в курсе».

Мацуура кивал, старательно запоминая. Чувствовалось, что советы генерала «Ли Чжонму» для него очень важны. Ведь, если он победит там, где опростоволосился Кикучи, то это поднимет славу его дома на немыслимые высоты.

Огромное войско ушло на восток. И начало действовать именно так, как Наполеон и учил — очень медленно. Отчеты от Мацууры или от адъютанта приходили раз в пять дней, а то и реже, но событийной составляющей в них было немного. Однако, Наполеон знал, хотя бы, что новое войско сюго не разбито.

Несколько замков в землях Оучи сдались без боя, пару взяли штурмом. Вражеский князь уводил все силы на север, к побережью. Какой-то даймё попытался сражаться, но, поняв, с какими силами столкнулся, быстро отступил. Через месяц адъютант О передал информацию о том, что, вроде бы, войско Отомо пришло в Будзен на соединение с прочими врагами. Сам он его не видел, но местные жители сообщали.

Время тянулось еще и еще. Войска Южного двора продвигались успешно, правда, медленно. Добычи с севера тоже не приходило, но тут Наполеон не удивлялся: всю добычу сюго решительно делили между собой.

«Бог с ними, — усмехался „Ли Чжонму“. — Зато провиант не просят. Кормят себя сами. А что медленно… Так у меня тут и своих дел невпроворот».

В Хакате, наконец, окончательно оснастили недофрегат с остроносым корпусом и килем. Судно с местными ассиметричными реечными парусами смотрелось странно. Но (когда его отбуксировали из гавани) по морю ходило уже неплохо, волну держало отлично, и даже боковой ветер не мешал ему передвигаться. В Хакате вообще шла такая бурная и кипучая деятельность, что постоянно отвлекала внимание главнокомандующего. Правда, производство во многих отраслях начало затихать — опять не хватало сырья. Запасы, полученные после «грабежа» наместников, иссякли, а новые получить трудно.