— Целое баронство, господин Магнус! Твердыня! Настоящая крепость, хозяин которой один из легендарных богатырей, преграждающих путь всякой нечисти в земли святого Императора! — оживилась та, даже спрыгнув с холмика. — Так вы не откажете в моей маленькой просьбе и сопроводите до крепости? Барон Кравгаузен — брат моей матери, гостеприимный и радушный хозяин! У него наверняка найдется для вас работа! Вот только…

Монашка замялась, бросив на нас оценивающий взгляд.

— Дело в том, что по слухам единственную дорогу к его владениям преградила банда разбойников. Я бы не промедлила ни минуты, если бы могла удовлетворить их желания своим телом… Но люди говорят, что они продают пленников работорговцам. А мне никак нельзя прерывать обет…

Я стиснул зубы. Даже здесь, в полудиких землях, есть работорговцы! Уничтожить! Уничтожить их всех до единого!

— Вижу, у вас к ним свои счеты? — тихо спросила монашка. — Неудивительно, в общем-то. В то время, как человек божий непосильным трудом взращивает плоды, эти отщепенцы живут во грехе, отнимая чужое добро! Да покарает их Единый!

Она подошла ближе, доверчиво предложив мне руку. Мне оставалось только удивиться ее вере в людей и жестом предоставить даме локоть, за который та немедленно ухватилась. Заодно чуть прижавшись своим горячим бюстом, что снова подвигло меня на мысли по поводу ее разума. Аберфельди вела себя крайне странно, да и расспросить ее бы не мешало.

— Вы не поведаете нам, леди, как вы вообще здесь оказались? — спросил ее, шагая чуть тише, чтобы девушка поспевала за нами. — Это же дикие места и вокруг полно монстров! Как вас сюда занесло⁈

— Зовите меня просто — Фелли, — игриво попросила та и вздохнула. — Ох, я же сама во всем виновата! Это искупление моих грехов, мой обет. Я… много грешила, будучи моложе… да и потом тоже… Терпение настоятельницы кончилось и она сослала меня в имение барона, дабы я там искупила свои прегрешения. Путь занял у меня довольно много дней… Я и сама забыла, как далеко находится имени моего дяди. О, разумеется, я путешествовала не одна, ведь кроме монстров на меня могли напасть разбойники! Эти грязные похотливые люди, которым всегда хочется снасильничать мое молодое горячее тело! Надругаться надо ним всеми известными способами сразу вчетвером… или даже впятером! Эти голодные звери, которые всю ночь будут терзать и мять сладкую желанную плоть…

Сзади донесся кашель — Син поперхнулся, живо представив себе такую картину. До меня постепенно стало доходить, в чем именно состоит «грех», который пыталась искупить монашка. Аберфельди резко замолчала и сильно покраснела.