— Алло?
— Ломоносов, навёл же ты сегодня суету, — устало проговорил Император. — Мне уже прилетело несколько жалоб.
— От монстров с того света? — пошутил я. — Простите, но мне казалось, убивать монстров — это моя работа.
Император раздражённо вздохнул:
— Признаюсь, я допустил оплошность. Недооценил тебя. И теперь все охотники стоят на ушах. Высокоуровневые Данжи закрываются слишком быстро. Конкуренция повышается, как и спрос на кристаллы. В нескольких Данжах царит полный аврал. Некоторые охотники чересчур болтливы… — он помолчал пару секунд и продолжил: — Я не думал, что ты действительно способен зачищать Данжи так быстро. Это всё меняет. Мне придётся изменить наш договор. Теперь ты можешь забирать только две трети всех добытых кристаллов. Одна треть будет идти на рынок, чтобы охотники не перегрызли друг другу глотки.
— Не могу сказать, что счастлив это слышать, — проворчал я. — Но понимаю. Справедливо. Это всё?
— Из предложенных тебе Данжей выбери половину. Желательно, чтобы они находились в разных районах и регионах. Не нужно делать как с Москвой и зачищать все Данжи подряд.
— Договорились.
В трубке раздались гудки. Как раз и такси подъехало. Я спрятал телефон и забрался на заднее сидение. Жадность, конечно, протестовала против ограничений, но мозгами-то я понимал — другие охотники могут и взбунтоваться. А Императору выгоднее иметь под своим управлением армию разношёрстных охотников, а не одного-единственного, пусть и Повелителя Теней. Но ничего — чтобы развиться до десятого ранга, мне хватит и половины Данжей.
Где-то над Москвой, это же время.
Гермес задумчиво смотрел вдаль и молчал. Афина раздражённо закатила глаза и процедила:
— Ты меня вызвал, чтобы сообщить, что ничего не нашёл?
— Ничего — тоже находка, — возразил Гермес. — Кто-то тщательно заметает следы. Но кое-чего он всё-таки упустил.
— Зацепка?
— Магический след. В Москве находится что-то принадлежащее Зевсу.
— Где?
— Пока не выяснил, — Гермес передёрнул плечами. — Приходится скрываться от славянских Богов. Им не нравится, когда заходят на их территорию. Но обязательно выясню.
В Центральной Америке, в глубине джунглей.
Койольшауки, Богиня Луны, дрожащими пальцами зажимала глубокую рану в животе. Она не удержалась на ногах и упала на своё жалкое убежище — шалаш из веток и листьев, в котором жила на протяжении последних лет. Ей было больно и страшно, но слёзы, стекающие из её глаз, были слезами горькой обиды. Она не могла поверить, что умирает! А как же надежда на славу, величие, мощь? Неужели она пережила столетия безвестности и позора, просто чтобы умереть как вшивая псина⁈ Она повернула голову вправо и со злостью рассмеялась. Изо рта пошла кровь, но Койольшауки продолжала надрывно хохотать. Её ненавистный братец, Уицилопочтли, Бог солнца и войны, сдох. На его шее темнели отпечатки огромной ладони. Посиневшее лицо, вываленный язык, выкатившиеся из орбит глаза. Если бы Койольшауки могла, она бы станцевала на его трупе.