— Это… оно женского пола? — спросила Маша.
— Оно — воплощение голода. Не ищи в нём ничего человеческого, не обманывайся. Если дашь слабину, оно попытается тебя сожрать, — жрец вытащил телефон, набрал кому-то сообщение и предупредил: — Не дёргайтесь. Я продемонстрирую, как оно питается. Кормить его будут специально нанятые люди, но вы должны это увидеть, чтобы не мешать. Еда может быть слишком… эмоциональной.
У Маши похолодело в животе. Она взмолилась, чтобы всё оказалось не таким, как казалось. Чтобы ей не пришлось участвовать в противоестественных отвратительных вещах. Она с облегчением выдохнула, когда крепкий мужчина приволок в подвал здоровенную оленью тушу. Темнота утробно заурчала и бросилась на подношение — она слопала оленя за считанные секунды, и мужчина принёс следующую порцию. Через три оленя темнота успокоилась и удовлетворённо замурчала. Она подпустила к себе жреца и позволила ему её просветить каким-то заклинанием.
— Ну, вроде бы ничего страшного, — вставила Маша и фальшиво улыбнулась.
Жрец взглянул на неё как на идиотку, и в этот момент мужчина-кормильщик втащил связанного парня лет двадцати. Тот был в сознании и безумно вращал глазами — кричать не мог из-за кляпа во рту. Темнота оживилась и медленно, даже немного вальяжно, поползла к беспомощной жертве. Маша шагнула вперёд, чтобы помешать, но Громов схватил её за талию и прижал к себе. Хватка была железной и причиняла боль. Маша встряхнула головой. Странно. Почему она так реагирует? Если всё делается с разрешения Перуна, то в этом нет ничего плохого. Большая честь — выполнить личное поручение верховного Бога. Пока Маша спорила сама с собой, темнота полностью поглотила связанного парня и… заснула? Да, определённо, от чёрной кучи донеслось тихое похрапывание.
— Она… оно имеет слабость к мужскому полу, — с презрением и брезгливостью поморщился жрец. — К счастью, оно не способно сделать ничего извращённого, а просто ест их. Мы поставляем ему питание из тюрем. Всё-таки череда загадочных исчезновений могла заинтересовать полицию.
Маша едва сдержала вздох облегчения и уточнила:
— Убийц, маньяков?
— Нет, конечно, — жрец фыркнул. — На эту тварь не напасёшься убийц и маньяков. Обычных воров, грабителей, пьяниц. Тех, по ком никто не будет плакать. Оно проснётся через шесть часов. Ты должна быть рядом с ним, пока оно бодрствует.
Жрец, не попрощавшись, покинул подвал. Заревел двигатель «Волги», и скоро шум затих вдали.
— У нас в запасе шесть часов, — Громов подошёл к Маше, подхватил под ягодицы и приподнял, прижав к стене. Наклонившись, он впился губами в её шею и глухо простонал, потеревшись о неё пахом. Его не смущало, что в паре метров от них спит монстр. Маша попыталась вывернуться, но он с силой вдавил её в холодный камень и недовольно прорычал: — Золотко, чего ты кочевряжишься? Я — твой законный муж. Давай, сладкая, исполняй супружеский долг.