— Иди уже, не умничай, — прошипел Верховский, а его напарник толкнул Ларса в спину. — На месте разберёмся.

Они дошли до тяжёлой двери с табличкой «Трансформаторная». Поручик кивнул своим людям.

— Вы четверо — ждите здесь. Дальше мы сами.

А затем эти двое буквально затолкали Ларса внутрь и, войдя следом, с лязгом захлопнули за собой стальную дверь.

Коридор на мгновение погрузился в тишину, нарушаемую лишь низким, утробным гулом. Внезапно гул стал нарастать, меняя тональность, превращаясь в высокий, почти невыносимый визг.

Светильники на стенах коридора вспыхнули ослепительно-белым, затрещали и с сухим щелчком погасли, погружая всё во мрак. Из-за двери донеслись глухие хлопки.

Потом распахнулась дверь, четыре вспышки и все затихло… А затем свет в коридоре снова зажёгся.

В коридоре стоял невозмутимый Ларс. Он спокойно одёрнул лацканы своего пиджака, как будто только что вышел с деловой встречи, и осмотрел коридор. Перед его глазами лежали четыре трупа «силовой поддержки».

А за его спиной, в полумраке, окутанные едким дымком, лежали еще два тёмных силуэта в неестественных позах.

Ларс аккуратно подобрал с пола пистолеты и удостоверения, сунул их в сумку через плечо, с которой не расставался ни на миг и тихо пробормотал себе под нос:

— Как провести стволы контрабандой? Да зачем заморачиваться, если тебе их сами принесут.

Он улыбнулся своей интеллигентной улыбкой и, не оборачиваясь, пошёл по коридору обратно в столовую.

Отбивная, наверное, уже совсем остыла. Какая досада.

⁂

Я с нежностью, на которую только была способна моя душа (если бы она у меня была), провёл пальцем по изуродованному корпусу Гвоздика. Металл весь покоцан мелкими трещинами, а в некоторых местах даже оплавился.

— Ах вы ж уроды, — прошипел я, осторожно отсоединяя повреждённый модуль. — Обидели малыша. Ничего-ничего, папочка сейчас всё починит. Будешь как новенький. Даже лучше.

Ситуация была, мягко говоря, паршивой. Одарённый, которого пригвоздил мой дрон, перед смертью всё-таки успел нанести ответный удар. И удар этот был мощным. Корпус Гвоздика был пробит в нескольких местах, часть электроники выгорела дотла, а система наведения превратилась в оплавленный комок проводов.

Сириус, висевший рядом, сочувственно пискнул.

— Повелитель, анализ показывает, что стандартные методы ремонта здесь бессильны. Корпус придётся полностью менять.

— Да знаю, — вздохнул я.

Вот она, главная засада этого мира — материалы. Точнее, их убогое качество.

Я мог бы, конечно, покрыть Гвоздика толстым слоем местной стали. Но тогда его движки, собранные из останков пылесоса и старых вентиляторов, просто не потянут эту тяжесть. Он станет медлительным и неуклюжим. Другими словами, идеальной мишенью.