— Просчитан оптимальный маршрут с вероятностью обнаружения 0.78 %, Повелитель, — доложил Сириус. — Разведчики уже в воздухе. Гвоздик и Дрончик приступят к сканированию через двенадцать минут.

Я же, просматривая карту местности, вспомнил ещё кое-что из памяти прежнего владельца тела. Открыл на планшете старые карты земель Бездушных, которые мы скачали с серверов Трофимова. И нашёл то, что искал. Экспериментальные теплицы, расположенные в стороне от основной усадьбы.

Странное это чувство. Воспоминания парня, чьё тело я занимал, всплывали не как чёткие картинки, а как обрывки сна. Вот он, совсем ещё мальчишка, бежит по этим полям с отцом, который с гордостью рассказывает о будущем проекте. А вот — уже повзрослевший — смотрит на заброшенные постройки после очередного отказа в финансировании. Я не знал этих людей, но их эмоции — надежда, а затем разочарование — эхом отдавались в моём сознании. Чужая жизнь, ставшая частью моей.

— Дылда! — набрал я номер своего водителя. — Заводи шарманку. У нас выезд.

Мы с Сириусом забрались в старую «девятку» и покатили за город. Теплицы нашлись не сразу. Они были хорошо спрятаны, и, если бы не полученные данные, мы бы проехали мимо.

И, о сюрприз! Теплицы не пострадали. Более того, сейчас там вовсю кипела работа. Какие-то люди в рабочих комбинезонах без опознавательных знаков таскали ящики, а периметр охраняли вооружённые бойцы.

— Господин, смотрите! — Сириус, зависший в воздухе в режиме невидимости, приблизил картинку.

Один из охранников — толстый, пожилой чувак с залысиной — нервно огляделся по сторонам, быстро достал из кармана фляжку, сделал большой глоток, крякнул и, спрятав флягу, с довольным видом пошёл патрулировать дальше.

— И на что тут смотреть? — не понял я. — Обычный алкаш на работе.

— Это же «муж» Эльвиры! — пояснил Сириус.

Опа! Я невольно улыбнулся. Какая удача.

— Сириус… этого брать живым.

Петербург, Российская Империя

Имперская Канцелярия

Князь Вячеслав Барышников ненавидел утро. Особенно утро понедельника.

Горы бумаг, громоздившиеся на его столе из карельской берёзы, казалось, размножались сами, без чьего-либо участия. Наверное, почкованием. Бесконечные стопки с каждым днём становились всё выше, грозя однажды похоронить князя под собой.

Отчёты о поставках зерна, докладные записки о пограничных спорах, прошения от каких-то захудалых баронов… Рутина, способная вогнать в тоску даже самого стойкого чиновника.

Но для Барышникова это была не просто рутина. В этом заключалась его власть.

Он был на высоком посту, заслужив доверие самого Императора. Хотя на деле означало лишь одно: тонуть в бюрократическом болоте, лично разгребая дерьмо, которое производили другие.