— Пентотал?

— Его производные.

— Мда… — поежился следователь. — С чем же мы, черт возьми, столкнулись?..

— А никто не знает, — усмехнулся эфсбешник. — Потому такой переполох и поднялся. Говорю же, сегодня меня чехвостили в хвост и в гриву, требовали результатов. А откуда их взять?..

— Да, единственным следом был Белозерцев, да и тот исчез, — согласился Саенко. — Жив ли?..

— Вот только он сам не понимал, что с ним творится, — обреченно махнул рукой Головатов. — В общем, сплошная мистика.

— Надо искать, выбора все равно нет.

— Нет. Вот только идей у меня никаких…

— У меня тоже… — развел руками следователь.

— А ваш приятель-интуит? — вспомнил о Пенкине эфсбешник.

— Зачем-то засел в ваших закрытых архивах, месяц уже сидит, а зачем — не говорит, — ответил Саенко. — Однажды только бросил, что много интересного накопал в материалах дел ведомства Ягоды конца двадцатых годов прошлого века. Вроде был там тогда отдел, занимающийся всякой чертовщиной.

— Вот как?.. — насторожился Головатов. — А ведь действительно… И почему об этом никто не подумал? Пожалуй навещу-ка я нашего общего друга в архивах. Погляжу, что он там нарыл…

Выпив еще стакан воды, он поспешно распрощался и покинул кабинет. Саенко некоторое время смотрел вслед, а затем пожал плечами и снова залез в интернет — идей по поводу продолжения расследования у него действительно не было никаких.

Андрей резко пришел в себя и открыл глаза. Последнее, что он помнил, было дуло автомата, выплевывающее в него рой пуль. О, Господи! Почему он жив⁈ После такого не выживают!

Поведя глазами по сторонам, он окончательно растерялся — бревенчатый потолок, немного паутины по углам, развешанные то тут, то там пучки сушеных трав. Слева стоял какой-то идол, никак не напоминающий привычные иконы, скорее, древнерусского Перуна. Это где же он оказался? Андрей, конечно, бывал в деревне, но ничего подобного никогда не видел. Возникало ощущение, что он попал в далекое прошлое, но посчитать так не давала висящая под потолком лампочка без абажура.

Руки и ноги не хотели шевелиться, онемели, словно он пролежал здесь не один день. Далеко не сразу Андрею удалось заставить себя перевернуться на бок, а затем с трудом, опираясь об лавку, сесть. Да, он, как ни странно, лежал не на кровати, а на широкой, застеленной медвежьей шкурой и небеленым полотном деревянной лавке.

Оглядевшись, Андрей понял, что находится в небольшой комнате, нет, скорее, горнице. Два маленьких окошка давали немного света, поэтому было темновато, хотя снаружи, судя по лучам солнца, стоял белый день. Напротив лавки он заметил высокий стол, судя по виду, вручную сбитый из не оструганных, только ошкуренных досок. На нем, прикрытая полотенцем, стояла миска с чем-то мясным. По крайней мере, запах говорил об этом.