Он вернулся к книге и перелистнул еще несколько исписанных плотным почерком страниц. Что-то привлекло внимание, и он вчитался. По коже от внезапной догадки прошел морозный холодок. Кто-то из предков предположил, что отродья — это будущие Палачи… Но нет, невозможно! Или возможно? Старик яростно потер виски, и на всякий случай перечитал всю доступную информацию по Плетущим и Мастерам Пути. Никто из них в этот мир давно не приходил, не было нужды — сами справлялись, слава богам, не давали миру рухнуть в серость. К сожалению, ничего не подтверждало его догадку, только интуиция, а она — не доказательство.

Иван Трофимович встал и закрыл книгу. Он принял решение. Палач Андрей или не Палач, но без помощи ему со своей силой не справиться. А значит, он поможет. Сумеет ли тот этой помощью воспользоваться? А это уже от него самого зависит, и только от него самого.

Новая служба энтузиазма у Михаила с Виктором не вызывала, они предпочли бы заниматься тайными операциями в тылу противника, а отнюдь не поисками Андрея Белозерцева. Начальство утверждало, что беловолосый — это он, но майору со старлеем поверить в такое было трудновато. Ведь по всем отзывам обычный парень. Да, слегка дурноватый, рвущийся защищать правду не там, где надо, но обычный. А вот беловолосый… Это совсем другое дело. Они не могли не понимать, что тот действовал по справедливости, наказывая подонков, которых по закону не накажешь. И в душе одобряли его действия.

Впрочем, от их желания или нежелания ничего не зависело — оба понимали, что такое приказ. Начальство не пожелало привлекать новых людей к делу, и теперь Алексеев с Духовым в сопровождении Головатова и Саенко летели в Казань, к армейскому другу Белозерцева. Они не понимали, зачем понадобились для столь простого дела — защищать следователей не от кого, не станет нападать на них обычный гражданин, да еще и немец по национальности — немцы всегда отличались крайней законопослушностью.

Глядя в иллюминатор на простирающуюся внизу клетчатую землю, Михаил пытался разобраться в самом себе и своих взглядах. Когда служил в армии, все было просто: здесь свои, а там — враги. Врага надо уничтожить любой ценой, пока он не уничтожил тебя. Но как понять, кто на гражданке враг? Сам вон попал на работу к такой твари, что проб ставить негде. А все почему? Не разбирался в гражданской жизни, ухватился за первое выглядевшее достойным предложение — жить-то на что-то надо, за свои тридцать пять лет он почти ничего не скопил, а что было — досталось жене при разводе.

Михаила всегда смущала откровенная несправедливость окружающей жизни. В ней преуспевали отнюдь не те, кто должен был преуспевать. Наоборот, наверх взбирались самые подлые, самые пронырливые и гнусные людишки, с которыми даже находиться рядом было противно. А затем пролезшие наверх постепенно создавали условия, чтобы подняться могли только такие же, как они сами. Иногда это не срабатывало, и тогда стране предоставлялся шанс хоть немного ожить. Но стоило оказаться у власти хоть одному из этих, как все и вся предавалось и продавалось. Ради личной выгоды — больше ничего для таких выродков не существовало. Чести, веры, любви, достоинства, гордости и прочих человеческих качеств для них нет.