— Опять общие слова… — скривился Абдул.

— Ну почему же? — усмехнулся Джордж. — Кое-что ясно. За все, считавшееся преступлением в религиозных заповедях, кроме прелюбодеяния, человека тут же забирают в ад. Особенно за насилие над другим человеком…

— Идиотизм! — раздраженно буркнул Крис. — Христианские бредни!

— Вы можете говорить, что угодно, но сила у него, — пожал плечами Джордж. — И никуда от этого не деться, придется учитывать в раскладах. Могу с уверенностью сказать, что власть больше не в руках людей капитала. И больше никогда в них не окажется, я уверен в этом — новой властью задан курс на построение коммунизма, как ни глупо это звучит.

— О каком коммунизме вы говорите? — с недоумением спросил Абдул. — Пресса шумит о неком горизонтальном обществе! Понять бы, что это еще такое…

— А это, мой дорогой друг, и есть коммунизм, — с ехидной ухмылкой просветил его Джордж. — Только название другое. Сами посудите. Общество без элиты. Общество равных возможностей, действительно равных, а не на словах. Общество справедливости. И главное — общество без денег! Будет реализоваться совсем другой тип обмена услугами и ценностями, и, судя по некоторым оговоркам, этот принцип звучит, как от каждого по способностям, каждому по потребностям!

— И что с того? — с еще большим недоумением посмотрел на него Абдул.

— Ох уж это мне узкоспециализированное образование… — тяжело вздохнул Джордж. — А то, что это основополагающий принцип именно коммунизма! Теперь ясно?

— Да…

— И что делать? — хмуро поинтересовался Майкл. — Мы можем что-нибудь этому противопоставить?

— Боюсь, что нет… — развел руками Джордж. — Наши шефы и их шефы имели куда больше возможностей, чем мы, но где они теперь? А вон там, от боли орут…

И собеседники умолкли, погрузившись в тяжелые размышления. Этим вечером в Нью-Йорке, недалеко от центральной площади, превращенной беловолосым в лобное место, собрались руководители второго звена из структур, тайно правивших миром до последнего времени. Причем их сотрудники хорошо понимали, что на самом деле за ними стоит кто-то еще, и очень сильный, но никогда даже не заговаривали об этом, опасаясь привлекать к себе не нужное им внимание начальства, поскольку люди в этих структурах работали исключительно здравомыслящие, четко знающие, с какой стороны у бутерброда масло.

Появление беловолосого и устроенный им передел основ настолько потрясли этих здравомыслящих людей, что они несколько дней не выходили на работу, что ранее было для них непредставимо. А уж то, что все их начальство в полном составе оказалось на шипах черных деревьев, удивило сотрудников еще больше — никогда до сих пор ни один из них не пострадал и не был наказан, какие бы страшные преступления он ни совершал. Впрочем, слова «преступление» в лексиконе этих почтенных дам и господ не было, они использовали эвфемизмы, например, называли полное уничтожение населения какого-нибудь городка на Донбассе или в Сирии очисткой от нежелательных элементов. А на то, что среди этих «элементов» хватало женщин и детей, почтенным дамам и господам было плевать с высокого потолка. Тем более что сами они не убивали, нет, что вы, они всего лишь разрабатывали операции и меры воздействия, поэтому искренне считали себя очень высокоморальными, а некоторые даже высокодуховными людьми.