Ребята из отряда Михаила остались самыми близкими и доверенными, ведь не один пуд соли с ними съел. Все они тоже прошли да-алль и точно так же, как и командир, матерились при воспоминании об этом, поминая по матушке узкоглазых изуверов, сотворивших с ними такое. Причем каждый признавал полезность проклятого обряда, но вспоминать о нем не хотел.

Михаил покосился на Афанасия с дедом и покачал головой. Вот уж детинушки! Особенно бывший старик — рост его превышал два метра, косая сажень в плечах, а двигается мягко, как кот. Не услышишь, когда подходит, а ведь весит почти полтора центнера. Но ни капли жира, одни тугие мышцы. Внук поменьше будет, но тоже дылда еще тот.

— Командир, вроде все взяли, — подошел Виктор, выглядящий в своем халтане инопланетянином. Впрочем, они все сейчас так выглядели. — Думаю, пора, чего кота за хвост тянуть…

— Да, пожалуй, — проворчал Михаил, лихорадочно пытаясь вспомнить, как всегда перед выходом, все ли возможное он предусмотрел.

Он внимательно оглядел остальных своих бойцов — Николая Сомова, Рамиля Джамаева, Сергея Вихренко и Игоря Ломакина. Всех их майор знал давно, со всеми побывал не в одном горячем деле, и каждому готов был доверить свою жизнь и не нервничать, пока за спиной жив хоть один из этих ребят. Вихренко хоть взять — вытащил однажды раненого командира на себе, хоть и сам едва калекой не остался.

Затем Михаил повернулся направо и окинул требовательным взглядом шестерых невысоких воинов Пути. О том, какие они бойцы, майор хорошо знал — довелось как-то спарринговать, каждый легко справится со всем остальным отрядом, включая Афанасия с дедом, какими бы там лесными волхвами те ни являлись.

— Вы готовы? — тихо поинтересовался он.

— Да, командир, — слегка поклонился старший воин, бурят по имени Сахир.

Михаил хмыкнул про себя — Идущие все же признали его командиром, но, скорее всего, только на время экспедиции. Впрочем, все верно, воины Пути признают только Гуена и Палача, правда, к последнему относятся слегка покровительственно по причине его молодости. Если честно, некоторые его действия и у Михаила вызывали оторопь — слишком уж его сюзерен бросался из стороны в сторону. Неужели это действительно отсутствие собственного опыта сыграло такую роль? Ведь, казалось бы, к услугам Палача все знания мироздания, которые он легко способен считать из ментала, не говоря уже о способности мыслить сотнями потоков. О силе даже говорить не стоит. Но Плетущий все равно совершает ошибку за ошибкой, даже Михаил, при всей своей нелюбви к политике, это понимал.