С каждым занятым населенным пунктом постепенно становилось все яснее, что прошедшей ночью Украина действительно лишилась примерно пятой части населения. Или шестой, это еще предстояло выяснить. Люди попросту пропали неизвестно куда. Они пропадали из ресторанов, кафе, больниц, собственных домов, учреждений и прямо с улиц. Этому нашлось немало свидетелей. Порой человек что-то говорил, спорил, затем вдруг взмахивал руками, словно неожиданно потерял равновесие, становился полупрозрачным и исчезал.

Но далеко не это оказалось самым страшным. Куда больше пугали внезапно выросшие на центральных площадях каждого города или поселка огромные, в три обхвата, жуткого вида черные деревья двухсотметровой высоты, всплошную покрытые изломанными, зазубренными, толстыми шипами метровой длины, на которые были насажены корчащиеся от боли и безмолвно вопящие люди. Причем крови не было. Близко подойти к этим деревьям никто не мог — нечто невидимое не пускало. Но мало того, перед любым приблизившимся внезапно прямо в воздухе разворачивался текст, повествующий о преступлениях насаженных на шипы, объясняющий, за что их наказали. Это оказались, в основном, местные чиновники высшего и среднего звеньев. Ну и, естественно, бандиты.

— Это чего ж такое, в Киеве щас Порошенко с компанией так? — недоверчиво спросил в одном из небольших городков Сумской области бедно одетый дедок с козлиной бородкой, ошалело глядя на шипастые деревья. — Это ж как?..

— А щас проверим, — деловито заявила стоявшая за ним бабка и достала из корзины, с которой собралась на базар, дешевенький мобильник.

Позвонив кому-то, она с минуту слушала возбужденный женский голос, а потом захихикала и повернулась к дедку:

— Точно, Семеныч! Усе тама! И Порошенко, и Кыцюня, и Ляшко, и Кролик, и уся остальна сволочь! Усе на шипах сыдють и оруть. Так и надо, гадам! А то ж совсем народу жить не дают! Вот их бог и наказал.

— Таки наказал, — покивал Семеныч. — Глядь, Петровна, тута написано, что будут они тут, аж пока не раскаются.

— Энти-то? — противно захихикала бабка. — Раскаються? Та небо скорше на землю свалится, чем энти раскаються… Они ж гниды!

— Гниды-то гниды, а при власти были, — заметил дедок. — Но щас, вижу, другая власть пришла.

— Ангел Господень! — подняла вверх палец Петровна.

— А хучь и ангел, — пожал плечами Семеныч. — Главное — наши пришли! Вызволили наконец!

И кивнул на проезжавший мимо русский БМП.

— Это да, это хорошо, — согласилась бабка. — Гляди, еще и пенсию повысют.

Она что-то поискала в своей кошелке, заполошно хлопнула себя ладонью по боку и поспешила прочь с площади, бросив через плечо: