— Не прыгай? — не понял Плетущий.

— Ты можешь мгновенно по миру и между мирами ходить, по нитям, вроде, но как — это я тебе не скажу, сам не знаю. Мы, волхвы, тайными тропами ходим, но это другое, да и недалеко, верст пятьсот-шестьсот, не более.

Он повернулся и вышел из горницы, на прощание бросив через плечо:

— Схожу к капищу, подготовлю все к завтрему.

Оставшись наедине, побратимы переглянулись. Андрей смотрел растерянно, он все еще надеялся, что ему это грезится, что вскоре он проснется в своей небольшой питерской квартире.

— Да уж, Андрюха, попал ты капитально… — сочувственно сказал Афанасий. — Токо не тушуйся, освоишься, дурное дело не хитрое. Пошли в погреб.

Еда у лесовиков оказалась простая, но обильная — жареное мясо, слегка жестковатое, но очень вкусное, копченая кабанятина и оленина, какие-то маринованные корешки в трехлитровой банке, плюс тушка крупной утки, уже ощипанной. Афанасий быстро порубил ее на куски и бросил на огромную сковороду, зашкворчавшую растопленным смальцем. Также внук волхва достал четверть темно-красной жидкости (Андрей впервые в жизни увидел эту огромную бутыль вживую, до сих пор только читал о ней в книгах о старых временах).

— Ну, с выздоровлением! — Когда они накрыли на стол, молодой гигант налил понемногу в две железные кружки. — Пей-пей, она на жень-шене и других травках настояна, тебе полезно будет.

Андрей покорно выпил и задохнулся — в настойке было градусов восемьдесят, как минимум. Он поспешил схватить корешок, оказавшийся настолько острым, что глаза на лоб полезли. Полегчало только после того, как молодой Палач сжевал кусок кабанятины. Афанасий сразу же налил еще понемногу и почему-то помрачнел.

— Давай помянем Серегу из второго взвода…

Андрей вспомнил смешливого кудрявого парня и удивился — на дембель тот уходил вполне себе живой. Так что же случилось? Но сначала надо помянуть, а потом уже спрашивать. Выпив, он требовательно уставился на побратима.

— На Донбассе погиб, — пояснил тот. — Не знаю, когда он туда подался. А недавно нацики снова в наступление пошли. Наши, конечно, отбили, но многие там легли. Серега тоже…

Андрей сжал кулаки. Опять на этой проклятой богом Украине убивают! У него возникло желание наведаться туда в состоянии беловолосого и поучить нацистов уму-разуму, да так, чтобы даже их внуки при мысли о «незалежной» Украине обделывались от страха.

К сожалению, побратим, как всегда, говорил слегка невпопад, чтобы чего-то от него добиться, приходилось прилагать немало усилий. Андрей принялся расспрашивать его — имел неплохой опыт общения с Афанасием и умел добиваться от того требуемого. До чего же человек говорить не любит! Выяснилось, что он узнал о гибели Сергея Тормозова, которого сам Андрей знал не слишком хорошо, сходив за письмами в поселок. Кто-то из бывших сослуживцев написал. Побратимы еще раз помянули погибшего и заговорили о другом.