— Вы, ваше благородие жену послушайте, поберечься вам надо.

Ага, убережёшься сейчас, когда вокруг такая чертовщина творится. Кощей этот проклятый мертвецов из могил поднимает. Степняки вкрай ошалели, на обоз напали, разграбили. Не сегодня завтра границу перейдут ордой своей многочисленной, тогда небо с овчинку покажется.

Выпили снова, закусили жареным гусем. Нос и лицо городничего стали пунцовыми, глаза заблестели.

— Ты вот чего, Семен, передай Еремею Трофимовичу, пусть стражей своих предупредит, тех, что у Самолёта дежурят. Гостей наших на борт не брать утром. К ним разговор имеется серьёзный, — он заговорщицки взглянул на подчинённого.

— Владимир Серафимович, никак, план у вас созрел блестящий! — оживился приказчик, не упускавший шанса похвалить начальника. — Изволите посвятить?

Городничий расплылся в улыбке, взглядом указывая на пустые кружки, заговорил, закинув в рот жареную рыбу:

— Маг, Семён, появился у наших стен как нельзя кстати. Божий промысел, не иначе! Так зачем упускать шанс? Атаку мертвяков мы отбили, но что будет завтра, через месяц, никто не знает. А иметь в крепости собственного боевого чародея — это же неслыханная роскошь! Сколько говоришь стражей по ним из луков стреляло?

— Десять, ваше благородие. Богдан, начальник караула, сказал.

— Вот! — подняв палец кверху, изрёк хозяин крепости. — И ни разу не попал. Нужен нам такой боец в крепости позарез. Чую дела наши, и без того скверные, скоро совсем под гору покатятся.

— А как вы его… это… ну, силой, что ли, удержите?

— Ну, зачем же сразу силой. Дом дам добротный, жалованье двойное, бабу пристрою — пусть порядок у них там наводит. Думаю, не откажется. За крепостными стенами сейчас куда спокойнее, чем в чистом поле. Ну а коли не захочет по-хорошему… — Владимир Серафимович призадумался, поглядывая на кувшинчик со спиртным. — По-плохому решать будем.

Мужчины еще раз выпили.

— Ступай до воеводы, передай всё, что я сказал, — заплетающемся языком приказал городничий. — А к Марье не вздумай лезть, хоть и прислуга она мне, но девка добрая да покладистая. У меня у самого вон невесты подрастают, сердце отцовское бередят, ведь замуж скоро отдавать. Ступай уже!

Дверь за Семёном закрылась. В тот же самый миг сидевшая на люстре муха сорвалась с места. Покружила, противно гудя вокруг расставленных блюд, да и села на покрытый крупными капиллярами нос хозяина крепости.

— Ах ты ж, шинора [18] ! Пошла прочь!

Возмутился тот, хлопнул себя по лицу в попытке согнать насекомое, да не рассчитал — из носа хлынула кровь. А муха, сделав петлю над его головой, с достоинством вылетела в открытое окно.