В покоях Укалей, помимо самой хозяйки, чаевничали Мадра и двое дракониц из других групп, заодно беседовали на любопытную тему. Ну и как было не послушать о том, что две триады изначальных опять улетели с острова и наверняка к страстным веселушкам. Четверо девушек, подобно досужим товаркам, сетовали на привередливых женихов. По мнению этих отнюдь не подружек, незачем устраивать танцы с бубном с нелепыми чужачками, когда их избранницами могут стать сильные родовитые драконицы.

Таким вот шпионским образом я прогуливалась и отчасти развлекалась еще с час, попутно услышала пару нелестных мнений о себе от девушек из других групп. К моему удивлению, считалась реальной соперницей, чем была еще и не на шутку озабочена.

Затем саламандра рванула вниз, как если бы ее что-то очень привлекло. Я не сопротивлялась, отдала ей контроль: пусть развивается, растет, набирается звериных навыков и умений в условиях ускоренного созревания.

Вскоре я оказалась в подземелье. Здешние дымоходы давно не использовали, в некоторых обвалилась кладка и саламандре пришлось буквально протискиваться сквозь завалы. Но чем дальше, тем азартнее она лезла вперед, явно чем-то обеспокоенная, наверняка почуяв что-то очевидное только ей, существу с более чувствительным обонянием и слухом.

Наконец я увидела через дыру в разрушенной шахте, скорее всего вентиляционной, помещение, со стенами из грубо тесанного крупного камня, с каким-то пыльным хламом, затхлое, заброшенное. Пусть бы и дальше таковым оставалось, мало ли подобных подвалов в древних замках, но мое внимание привлекли жутковатые, мрачные тени и монотонные звуки. Осмотревшись, я нашла глазами три магических светляка, которые с трудом разгоняли… сущий кошмар.

Распятая стоя, по рукам и ногам прикованная к древней стене, с кляпом во рту, сероволосая волчица-оборотень, с которой мы в день отбора столкнулись, глухо мычала и отчаянно дергалась, насколько могла, будучи в таком бедственном положении. В общем, бедняжка пыталась разорвать путы и – помешать себя замуровать.

Потому что именно это собралась сделать с ней еще одна невеста изначальных. Возле горки старых кирпичей сноровисто мешала раствор для кладки жительница Гидариса, расы каменных людей. В противовес мычанию оборотницы, ее тихий голос в замогильной тишине подземелья походил на зловещий речитатив. Похоже, она творила ритуальные заклинания или обращалась к своим богам, занимаясь привычным делом, о котором я слышала от вира Ульрана, – замуровывала в стену врага, чтобы лишить его перерождения и заодно усилить себя и свой род. Правда, в чужом подземелье, а не в своих покоях, но у нее вряд ли не найдется приемлемого объяснения зачем и почему.