В конце концов, задремала у камина, пригревшись, поглощая живительный жар огня.
Прародитель Барс, как же холодно… и есть хочется. К тому же жестко и что-то острое противно впилось в бок. Сильно пахнет костром, нет, скорее углями. И очень чешется хвост…
Подождите-ка: какой еще хвост? Именно назойливая «почесуха» и вытащила меня из мутного, болезненного забытья.
Замерла, пытаясь осознать реальность, которая никак не укладывалась в голове – я лежала в камине на остывших углях. И можно сколько угодно моргать, это не сон. Через окно в комнату проникал таинственный свет ночных светил, который жутковато детализировал все вокруг, добавляя контраста, четкости, при этом странно, даже пугающе изменив восприятие цветовой гаммы. Мебель в комнате будто в разы увеличили, либо меня уменьшили, зачем-то засунув в очаг.
Из ступора меня вывел… хвост, начавший нестерпимо чесаться. Я нервно осмотрела себя: вдруг и правда хвост появился? Но чем дольше разглядывала, тем в более глубокий ступор впадала. Хвост у меня-таки нашелся… чешуйчатый, еще – четыре когтистые лапы. Выпучив глаза, минуту осознавала свои изменения, затем в панике рванула из камина, точнее вывалилась из него, вялая, заторможенная, совершенно обессиленная.
С огромным трудом я доползла до зеркала и, взглянув в него, застыла. В нем отразилась ошарашенно таращившая большие круглые синие глазищи хорошенькая, тоненькая… нет, не ящерица, маленькая драконица, два локтя в длину и один – в высоту. Внешность скорее уморительная, чем внушающая уважение и страх.
Вполне самостоятельный, замечательный дракончик. Четыре косолапые лапки с острыми, загнутыми коготками, благодаря которым можно на любое дерево буквально взлететь. Длинный, сужающийся к кончику хвостик. От макушки до самого кончика хвоста красуется гребень, который вроде как устрашать должен, если бы не был мягким, норовившим завалиться то на один бок, то на другой. Забавная мордочка с большими глазами, надбровными наростами с мягкими гребешками-ресничками; нижняя часть морды с раздувающимися носовыми щелями и слегка раззявленной от удивления пастью с мелкими острыми зубками. Все тело малышки-дракошки покрыто гладкой, словно отполированной чешуей, черной у основания и переходящей в белую, этакого волнисто-полосатого рисунка.
– У меня чеш-шуя… – вырвалось у меня потрясенное шипение, а дракончик в зеркале плюхнулся на худенькую попу.
Оказывается, все у моего зверя в порядке с клыками, просто вид не тот…
Когда смысл изменений полностью уложился в моей голове, из груди вырвался длинный, потрясенно-восторженный выдох с присвистом: