– Я прошу прощения за глупые сомнения, тем более высказанные вслух.

Ульран одарил меня благосклонной улыбкой:

– Умница!

Когда Сейлишран назвал меня умницей, я посчитала похвалу хоть и снисходительной, но приятной. А вот высказанную драконом тьмы, кривившим губы, – оскорбительно-уничижительной, словно питомца поощрили за верно выполненную команду.

– Тогда, тем более, не понимаю. Если вы не любите меня и вас не интересует моя обновленная магия, зачем я вам, вир Ульран? – решительно спросила я.

– Охотничий интерес, – ухмыльнулся он.

Я насторожилась:

– Простите?

– Избранницей изначального тебе не стать, Эйкана, силенок маловато и характер слабоват. Однако чем-то ты привлекла сразу несколько моих собратьев. Хочу узнать чем. Скажи «да» – и получишь столько, что четверть любого мира купить сможешь…

У меня в буквальном смысле отвисла челюсть: вчера Шейран допытывался, чем я другим интересна, сегодня этот выясняет… Точнее, покупает мою благосклонность и честь. Фу, как мерзко! Мало соперничества невест, любую вон убить готовы за лишний взгляд изначального. Оказалось, изначальные тоже не прочь почудить.

– Нет, – сухо отрезала я. Затем добавила, чтобы не злить дракона: – Простите, вир Ульран, я очень устала сегодня…

И испуганно замолчала, увидев, что Ульран снял с головы и сунул за пазуху венец. Яснее ясного: сейчас будет нечто такое, что ему надо скрыть от всех. Жестко схватив меня за плечи и поймав мой взгляд, словно в ловушку, вкрадчиво баюкая тьмой, заговорил:

– Станешь моей, и я щедро поделюсь с тобой энергией. Сможешь забрать любой трон или основать новое королевство, не важно. Главное – займешь свое место на вершине мира…

Перед глазами плыло идеальное лицо мерзавца, применившего ко мне магию темного обольщения. А может – и внушения. Густой, навязчивый запах изначального в буквальном смысле добавлял перца, у меня засвербело в носу. Кружилась голова. Затем и вовсе замутило. Внутри обожгла возмущением саламандра. Зато ее огонь позволил сбросить оковы чужого темного влияния. Отшатываясь от непорядочного и крайне навязчивого поклонника, я твердо просипела:

– Нет!

– Ты пожалеешь! – прошипел Ульран.

– Сильно сомневаюсь! – прозвучало громом среди ясного неба.

Мы с темным обернулись на Сейлишрана, стоявшего в двух шагах от нас.

– Я…

Говорить темному светлый не дал:

– Ты перешел границу дозволенного, Ульран. Нарушил закон!

– Ошибаешься, Сейлиш! Применение личного обаяния не нарушает закон, – процедил Ульран.

– Не неси чушь, – в голосе Сейлишрана захрустел лед. – Здесь все провоняло навязанным темным очарованием. Ты же помнишь, что я не только чую его, но и вижу темные эманации? Значит, и другим они видны…