Земля тихо тряслась в неслышной дрожи, тонкой струйкой ссыпался песок в мелких трещинах, стекая в открывшейся провал. Следующий взрыв обнажил ещё один пласт старой породы и осыпал его туда же. Провал ширился и рос в стороны, попутно выворачивая то, что скрывала под собою сотни лет поверхность старой планеты.
Вверху, там, где расступилась земля, виднелся кусочек неба, откуда послышался гул сверхзвукового снаряда, затем земля содрогнулась, звук очередного взрыва догнал следующий пласт породы, и обрушил его вниз. Упав, пласт обнажил неизвестный объект — серо-белую, вытянутую металлическую сигару около трёх метров длиной и полтора метра толщиной.
Наклонившись, она съехала вниз по обрушившемся пласту со своего бетонного пьедестала и застыла, уткнувшись острым концом в противоположный край трещины. Земля ещё раз содрогнулась, на этот раз намного дальше, что вызвало ещё одну большую струйку песка и раскрошившегося цветного бетона и всё затихло, но только на время.
Объект, утыканный в толстой части шлангами, представлял собой криокамеру, в которой находился живой человек, замороженный два века назад и по какой-то причине оставшийся забытым на острове посреди необъятного океана. И его час наконец-то пробил!
Буквально через пару минут толстые фторопластовые шланги, соединявшие криокамеру с пультом обеспечения жизнедеятельности подземного бункера, хрустнули и с громким звуком стали отстреливаться, выпуская в воздух густые туманные облачка воздушно-азотной смеси.
Камера внезапно ожила: заиграла музыкальная трель, засветилась окрашенная разноцветной светодиодной краской передняя панель, а также борта. Крышка из непроницаемого бронированного стекла, громко щёлкнула и стала медленно подниматься вверх. Поднявшись сантиметров на восемьдесят, она повторно щёлкнула, датчики зафиксировали её положение, и поднимавшие её миниатюрные сервомоторы прекратили свою работу.
Если бы рядом находился кто-нибудь из живых людей или следящих механизмов, он бы увидел следующую картину. В криокамере лежал мужчина лет сорока. Его гладко выбритое лицо, покрытое густой изморозью, застыло неподвижной маской, словно память самому себе. Ни один мускул не дрожал, глаза закрыты, волосы серебрились не только от инея, но и от небольшой седины на висках и макушке, заметной лишь при близком рассмотрении.
Мужчина имел сухощавое телосложение, рост около ста восьмидесяти сантиметров, правильные черты лица, среди которых выделялись слегка оттопыренные уши и крупноватый нос. Одет он был в серебристый костюм из искусственной ткани с шевроном на левой груди, изображавшим ветвистое зелёное дерево и надпись на латыни.