Надпись гласила: «Via est vista». Любой знающий латынь перевёл бы её как «Дорога — это жизнь». Возможно, она имела и другой смысл, но об этом история умалчивала.

Из приоткрытой камеры активно выходила воздушно-азотная смесь, быстро оседая вокруг неё белым налётом, окружающий камеру воздух быстро охладился всего на пару градусов и на этом всё закончилось. Панель по-прежнему светилась бегающими по спирали огоньками и внешне ничего больше не происходило, а между тем, ещё ничего не закончилось, наоборот, всё только начиналось.

Отключение внешнего источника питания — небольшого термоядерного реактора — запустило необратимый процесс размораживания человеческого тела. Если бы не близкий разрыв сверхзвукового снаряда, реактор продолжил бы работать ещё лет пятьдесят или даже больше. Его ресурс позволял функционировать очень долго, но повреждение внешнего кожуха спровоцировало аварийное отключение и последующую разгерметизацию криокамеры. То, что должно было случиться намного раньше, произошло лишь только сейчас.

Разморозка начала действовать сначала с кожи, постепенно переходя на внутренние ткани, проникая всё глубже и глубже, но не травмируя при этом мышцы и сосуды. Когда-то человек осознанно пошёл на свою заморозку спасаясь от какой-то напасти и вот сегодня его час пробил. Кожные рецепторы начали посылать сигнал тревоги мозгу, но он молчал, ещё не проснувшись до конца.

Впрочем, один раз запущенный процесс уже не мог остановиться. Человек попал в криокамеру пройдя все необходимые и правильные процедуры, камера прекрасно сохранилась и теперь ничего не мешало ей оживить человека, как и предписывала ей программа.

Вновь заструилась кровь по жилам, омывая просыпающейся от долгого морозного сна мозг, оживляя его и готовя к работе. Кровь начала активно приливать ко всем внутренним органам, стимулируя тем самым нервные клетки, а те начали выработку защитных антител вновь вызывая к жизни болевой порог. Мощный выброс эндорфинов запустил процесс пробуждения человеческого тела, веки мужчины внезапно дрогнули и поползли вверх, открывая глаза.

Любопытному взору постороннего наблюдателя, если таковой бы имел место, открылись огромные зрачки, почти закрывшие радужную оболочку глаз, когда-то они были светло-карие, а сейчас, по прошествии стольких лет, стали тёмными почти что чёрными.

Некоторое время взгляд пробуждавшегося от долго сна человека не казался осмысленным. Дрожали веки обоих глаз, то обнажая глазное яблоко, то вновь закрывая его, чёрный зрачок то сужался в еле видную точку, то наоборот, увеличивался в десятки раз слабо реагируя на тусклый солнечный свет, иногда пробивавшийся сквозь узкий проём древнего, забытого богами и людьми бункера.