— Насть, — подруга смотрит на меня едва ли не с укором. — Ну отсидеться всё равно не получится.
Пальцы моей правой руки нервно подрагивают на компьютерной мышке. Я пытаюсь собраться, настроиться на конструктивное продолжение рабочего дня, но комментарии Марины этому никак не способствуют.
— Я не отсиживаюсь. Я работаю, — напряжённо таращусь в монитор рабочего компьютера, но вижу не историю болезни, а… Ничего я не вижу.
В голове до сих пор чехарда и бесконечные вопросы. Из-за нервного напряжения раздражает даже мирно гудящий под столешницей системник. И хуже всего то, что я слишком хорошо осознаю — так быть не должно. Я не должна именно так реагировать на объявление о возвращении в клинику бывшего мужа.
Между нами давно всё кончено. Мы друг другу никто. Прошлое в прошлом.
Но сколько ни повторяю про себя эти «эффективные» мантры, они не дают результата.
Лебедева, пристроившись у окна, тихо вздыхает.
— Ну, вроде как обязаловки из официального приветствия никто и не делал, но предполагается, что особое приглашение никому не понадобится. Демидов твой возвращается в клинику героем. Всем не терпится его поприветствовать.
Я стискиваю зубы. Понимаю, что хожу по очень тонкому льду, но личный жизненный багаж игнорировать всё равно не могу.
— Надеюсь, ты помнишь, Марин, какие с этим героем у меня отношения.
Подруга хмурится.
— Помню, конечно. Но Илья у меня спросил, мол, все в курсе? Я ему сказала, что все. Значит, твоё присутствие вроде как предполагается. Может, конечно, он позже отдельно с тобой на этот счёт пообщается.
Я вздёрнула бровь, а подруга в ответ пожала плечами.
— Ну а что? Ни для кого не секрет, что у него к тебе… особое отношение.
— Марин, отношения у нас с Ильёй сугубо профессиональные, — напомнила я.
— Надолго ли? — хмыкнула Марина.
Но я её иронии не разделяла.
— Мне хватило одного служебного романа, — с нажимом проговорила я. — Сама знаешь, что из этого вышло.
— Настя, ну ты бы не сравнивала, — Лебедева провела ладонью по волосам. — Демидов твой — отдельный подвид. Дикий и неприрученный. Знаешь, мне кажется, только ему пришло бы в голову лечить свои сердечные раны командировкой на линию фронта.
— Какие ещё сердечные раны, Марин? — иронично хмыкнула я. — Сердечные раны — это то, с чем он оставил меня. А по каким причинам он на передовую отправился, я понятия не имею.
— Ну, важно теперь то, что он оттуда героем вернулся, — заметила Марина. — Неоценимый опыт, государственная награда, уважение коллег и руководства. Сама понимаешь, официальную встречу наш Беляев бы ему просто так не закатывал. Я даже слышала, у него на нашего возвращенца какие-то планы.