коридору, чтобы попытаться задержать. Теперь стыда было вагон и маленькая тележка. Одно дело – услышать строгий тон и понять, что происходит ссора. Другое – услышать всю ту грязь, которой затоплена моя жизнь. – Простите, пожалуйста, – мои плечи опускаются от бессилия. – Татьяна? – зовет меня директор, и я разворачиваюсь к нему, не зная, что увижу на его лице. – Да? Он смотрит обеспокоенно, но не хмуро или осуждающе. Не насмехается. Скорее, он словно участник событий. – Давайте прогуляемся немного? – Что? – Одевайтесь. Мы сегодня сделали достаточно. Срочных заказов нет, да и в таком состоянии, как ваше, продуктивности ждать не стоит. Все в порядке. Я тоже пойду за курткой. И, больше ничего не сказав, он проходит мимо меня и скрывается за дверью. Оглядевшись, я планирую себя ущипнуть. Но в итоге все мысли сводятся к тому, стоит ли идти на эту прогулку. Вроде бы в этом ничего такого. Брайчук всегда был участником в наших бедах и стремился помочь. Но, с другой стороны, это может к чему-то обязывать. Или я слишком много думаю на фоне того мракобесия, что устроили муж, дочь и те двое? Не успев закончить мысль, я обнаруживаю себя у вешалки и снимаю пальто. Выхожу я на улицу первую. Евгений появляется после и указывает на ворота. Наша фабрика находится на окраине города. И пару лет назад тут облагородили заброшенный пруд. Теперь там прекрасное место: прогуляться по вымощенной плиткой дорожке или у самой воды, где сделали деревянный мостик вдоль всего берега. С перилами для безопасности. Летом здесь плавают утки и даже стоит памятник «Савке». Туда мы и направились в абсолютной тишине. – Семейные разборки – это то, что мы не можем контролировать, к сожалению, – заговорил он первым. – Вспомните все, что творила моя бывшая жена, и поймете, что порой такое происходит. – Если бы мой муж просто ушел и мне грозила лишь его публичная истерика, я бы была счастлива. Я усмехнулась, а он рассмеялся. – Это вам так кажется, Татьяна. – Ну, вы, я полагаю, слышали суть. – Слышал. Но мог что-то неправильно понять. В формулировках о друге отца и так далее. – Все верно вы поняли. Как бы я ни хотела говорить обо всем, он уже знал. Без подробностей, но знал. Мне оставалось лишь внести коррективы, чтобы его мысли не были ошибочными. Не хочу, чтобы мой работодатель напридумал невесть чего. Хотя я сомневалась, что Брайчук склонен подвергать свое отношение такой вещи, как сплетни и домыслы. – Не уверен, что понимаю суть между делом вашей дочери и разводом. Я вздохнула и ответила, чуть ли не