внезапно постучал. Затем раздался голос Ксении. – Тань, а чего закрыто? – Ксюша пришла, – тяжело вздыхаю, поднявшись. – Мир не рухнет за один день, Таня. Сегодня не делай никаких громких заявлений и не принимай решений. Оставь на завтра или выходные. Я бы еще кофе с коньячком посоветовала… – Фу, – морщусь, а она смеется. – Ну, ты меня поняла. – Только как смотреть ей в глаза, – подхожу к двери и тянусь к ключу. – Ты не соблазняла ее мужа или ребенка. И ты не в ответе за поступки бывшего идиота. Провернув ключ, я открываю дверь. На меня смотрит обеспокоенным взглядом Ксения и, кивнув в сторону телефона, молча задает вопрос. – Это Вика, – отвечаю ей. – Викуль, привет, – тут же говорит она громко, а я включаю динамик и закрываю за Ксенией дверь. – Привет. – Как там море? Дети? – Прекрасно. Но уже убегаю, зовут. – Поняла. Привет им передавай. – Пока, девочки, обязательно передам. – Пока, – говорим в голос, и линия прерывается. – Итак, твои глаза. Макс довел до слез? – О… ну, – я бесстыдно ищу возможность солгать правдиво и в итоге решаю рассказать первую тревожную часть этого дня под чай со сладостями. Ксюша слушает и кивает. Морщится и злится. – Нет, ну это просто верх идиотизма. Зачем она с ним так, Тань? Ну, молодые же. Не хочешь оставаться замужем – расходись. Но по-человечески. – У меня она совета не спрашивала, увы. – И ты так расстроилась? – Ну… да, – опускаю голову, чувствуя, как краска стыда кожу плавит. – Так и знала, что будет нечто такое. Переживала. Смотрю, ты не идешь ко мне. – Прости. Вика позвонила, и я ей нажаловалась первой. – Да ладно, – отмахивается она, а сама поникшая и угрюмая. Даже, я бы сказала, растерянная. Держится с трудом. – Ксюш, – мой мягкий голос словно рычаг срабатывает, и она начинает плакать. – Он сегодня ночевать не пришел, Тань. Говорит, оставался на работе. Что, мол… напряженность между нами. Подумать надо. А я всю ночь как на иголках. Сердце болит. Даже таблетку принять пришлось. – Господи, да что ты с собой творишь, подруга. Ну, нельзя же так. – Мы поссорились, знаю. Но… чувствую, что это… будто начало конца. На вопросы не отвечает. Претензий-то как таковых нет. Я говорю вчера: «Скажи честно, что во мне не устраивает». Молчит. «Ты лучшая», – говорит. А потом собирается и из дома бежит. У меня самой сердце тревожно сжимается от ее слов и испытываемой подругой боли. – Слушай, а может, время ему дать? – Так я и не лезу. Вчера просто сорвалась. Ну, устала я, Таня. Сидишь с ним в одной комнате, а ощущение, будто в коридоре больницы