Он не двигался.
Я бросила клинок.
Оружие ударилось о помост и раскололось вдоль последней золотой линии. Больше оно ничего не удерживало.
Я побежала к краю площади.
Сайлас упал на растянутые полотнища. Ткань прогнулась, несколько человек выпустили края, но Гектор и стражники удержали. Полотно разорвалось посередине, замедлив падение.
Сайлас скользнул на камень.
Я опустилась рядом раньше, чем кто-либо успел остановить.
Он лежал на спине, раскинув руки. Тёмные чешуйки оставались у висков и на шее, но золотого света под ними не было. Одежда сохранила следы цепей, которые больше не существовали.
— Сайлас.
Я коснулась его лица.
Кожа была тёплой.
Это ничего не доказывало. Я семь раз видела, как свет забирал его, и каждый раз убеждала себя, что следующий рассвет всё исправит. Теперь петли не было. Другого утра, способного вернуть нас на помост, тоже.
— Открой глаза.
Он не ответил.
Юна опустилась с другой стороны. Её лицо было покрыто пылью, на рукаве осталась длинная золотая полоса от механизма.
— Он дышит?
Я приложила ладонь к груди Сайласа.
Под пальцами ощущалось слабое движение.
— Да.
Гектор встал над нами, заслоняя от людей. За его спиной город возвращался к жизни: вода с шумом заполняла каналы южного района, открывались двери, жители переходили по восстановленным мостам. Солнечные щиты больше не отражали чёрный свет. Они принимали первые лучи с востока.
— Нужно перенести его с площади, — сказал командир.
— Нет.
— Агата, здесь рушатся пластины.
— Пока он не откроет глаза, я его не отпущу.
Гектор посмотрел вверх. Последние обломки чёрного солнца исчезали, не достигая крыш.
— Тогда мы останемся рядом.
Стражники образовали круг, защищая нас от падающих креплений и растерянной толпы. Юна сняла свой плащ и подложила под голову Сайласа.
Я держала его руку.
Общий знак исчез с кожи, но на ладони сохранился светлый след в форме открытого глаза. Такой же знак проступал у Сайласа на запястье.
— Ты обещал, — сказала я. — Мы договорились увидеть рассвет вместе.
Его пальцы не сжались.
Восточный край неба стал золотым.
Настоящее солнце показалось над пустыней, небольшое и ослепительно яркое. Оно поднималось к горизонту по законам мира, которые Аурем успел забыть. Свет прошёл по башням, крышам, восстановленному рынку и разбитому помосту.
Люди плакали, смеялись и называли друг другу время, словно впервые понимали, что минута способна завершиться и стать прошлым.
Я видела только лицо Сайласа.
Свет коснулся его закрытых век.
Над Ауремом поднимался настоящий рассвет, но Сайлас не открывал глаз.
Глава 12. Первый настоящий рассвет