«К нам ломится моя мать. Готовьтесь к спектаклю…» — написала она, а через несколько мгновений слева-сзади послышалось воркование:

— Доченька, представь меня, наконец, своему кавалеру!

— Воспитанные люди начинают общение с приветствия и замечают не только симпатичных юношей… — язвительно начала Марина, но «сменила гнев на милость» и пошла навстречу своей родительнице: — … впрочем, для тебя это вполне нормально. Поэтому… Тор, представляю тебе Лидию Константиновну Завадскую — личность, живущую Музыкой, единственным сыном, милыми юношами и, конечно же, самой собой. Да, в теории можно было бы вспомнить о том, что она подарила жизнь и мне, но, право, не стоит. Ибо я была забыта через считанные часы после родов и не пробуждала материнских чувств до сегодняшнего дня…

— Тор Ульфович, Марина у нас знатная любительница пошутить! — мягко промурлыкала Завадская-старшая вместо того, чтобы удавиться.

И собралась, было, задать мне какой-то вопрос напрямую, но никакого желания беседовать с Лидией Константиновной у меня не было, поэтому я обострил ситуацию. В смысле, ответил напарнице, а на ее родительницу даже не посмотрел:

— Моя матушка жила мною, и я в принципе не приемлю иного отношения к своим детям. И к милым юношам себя не отношу. А общаюсь только с теми, кого уважаю. В общем, меня своей родственнице можешь не представлять…

— Какая неслыханная наглость! — возмущенно воскликнул кто-то за моей спиной и продолжил развивать эту мысль. Я без особой спешки развернулся на месте, оглядел любителя встревать в чужие разговоры с головы до ног, не узнал и не впечатлился статями. А после того, как он выдал очередной грязный пассаж, разозлился и спросил девчат, что это за клоун.

— Князь Андрей Валентинович Меншиков… — сообщила Темникова, и я недобро оскалился:

— Дальше можешь не объяснять: я уже понял, что это — отец лейтенанта Алексея Андреевича Меншикова. Того самого, который опозорил себя и свой род перед последним боем эскадры адмирала Колесникова, был спасен мною и, оказавшись на борту моего корабля, попытался героически допросить пленника, захваченного НЕ ИМ…

— Что вы себе позволяете⁈ — взвыл оскорбленный князь. А зря: я влез в архивы ТК, нашел видеозапись нужного монолога каплея Федотова, вывесил картинку в виде голограммы максимального размера, врубил воспроизведение и повел рукой, предлагая послушать.

Громкость намеренно выкрутил почти до упора, поэтому рык командира десантной секции разнесся по всему залу:

— Господин лейтенант, устроив истерику на «Свароге», вы опозорили себя перед экипажем линкора, а значит, перед всем личным составом ВКС. А попытка допросить пленного, захваченного не вами, и это… хм… выступление позорит ВКС перед службой специальных операций СВР. Уважающие себя аристократы в таких ситуациях стреляются, а вы наверняка утретесь. Что ж, ваше право. Но если вы хотя бы раз в жизни заикнетесь о том, что участвовали в последнем бою «Сварога», то я выложу в Сеть Белогорья запись вашей «предбоевой» истерики, а потом вызову вас на дуэль и убью, как бешеную собаку. ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ⁈