Та не ответила. Пришло сообщение: «Я на записи. Что там?»
Вера набрала: «Он хочет благодарности».
Стерла.
Написала: «Отец, кажется, правда не виноват».
Пока она смотрела на эти слова, за стеклянной дверью прошёл Громов. Он направлялся к стойке администратора, держа телефон у уха.
Часы на Вериной руке показывали 20:16.
Надя перезвонила, когда Вера уже перестала надеяться.
— Что значит «кажется»?
— Он не отрицает, что знал. Представляешь, вообще не отрицает.
— Ты записала?
— Нет.
Надя ничего не сказала. От этого стало хуже.
Вера смотрела через стекло на холл. Громов вернулся от стойки и скрылся за поворотом. Следом прошёл официант с пустым подносом. Денис появился из того же коридора, прижимая к боку свою плоскую сумку. Вера отвела взгляд: казалось невежливым рассматривать людей, когда они этого не замечают.
— Здесь Радин, — сказала она. — Помнишь, я говорила про галериста?
— Иди домой. Я серьёзно. Сейчас ты всё равно не возьмёшь у них интервью.
— Он обещал документы в девять.
— Тогда дождись документов. Ничего не подписывай.
Вера сфотографировала через стекло холл: медные светильники, тётя возле пальмы, кусок набережной в отражении. Отправила Наде с подписью: «Место действия. Очень приличное».
Татьяна открыла дверь на террасу.
— Ты замёрзла. Можно я принесу тебе пальто?
— Я сейчас зайду.
— У них сквозит. Старое здание.
На манжете её жакета темнело неровное пятно. Тётя заметила Верин взгляд и потёрла ткань большим пальцем.
— Вино. Ольга задела бокал. Ничего, отстирается.
— Вы уже ужинаете?
— Сейчас сядем. Пойдём тоже.
— Я побуду здесь.
Татьяна замялась. Потом сняла шарф и положила ей на плечи.
Из зала позвал официант. Тётя ушла. Вера видела, как она отодвинула стул, пропуская Ольгу. Радин сел напротив и продолжил что-то объяснять обеим, двигая ладонью по белой скатерти.
В 20:45 Денис снова прошёл мимо стеклянной двери. Теперь без сумки. Остановился перед поворотом к кабинету, оглянулся на зал и исчез.
Вернулся через несколько минут.
— Вы его тоже ждёте? — спросил он, открыв дверь.
— Нет, я здесь загораю.
Он не улыбнулся.
— Громов занят. Сказал пока не мешать.
— Что там можно делать столько времени?
— Бумаги разбирает, наверное.
Денис придерживал дверь плечом. Вера заметила, что у него побелели костяшки на руке.
— С вами всё нормально?
— Да. Холодно просто.
Он ушёл к барной стойке. Вера осталась на террасе. Ей уже не хотелось возвращаться в зал и изображать знакомство с людьми, чьи фамилии стояли рядом с её детскими показаниями.
Дождь начался без перехода: сразу крупными каплями, стучащими по металлическим столикам. Пришлось войти.