Громов ответил после первого гудка.
— Получили, — сказал он. Не спросил.
— Что у вас есть?
— Оригиналы.
— Чего?
— Того, что вам восемнадцать лет показывали в копиях.
— Почему сейчас?
В трубке зашуршало. Вера узнала этот звук: человек отодвинул телефон, не собираясь заканчивать разговор.
— В субботу всё объясню. Вы можете привести кого-нибудь. Но журналистов без согласования не надо. Речь идёт о вашей семье.
Она сама была журналисткой. Он прекрасно это знал.
— Я приду, — сказала Вера.
Татьяна выключила чайник, который снова начал кипеть.
— Поедем вместе.
После обеда они всё-таки открыли кладовку. На верхней полке нашёлся школьный альбом. Между прозрачными листами лежали снимки спектакля: картонный лес, две девочки с нарисованными усами, сама Вера в длинной юбке.
— Какая хорошенькая, — сказала Татьяна. — Даже не верится, что столько прошло.
На фотографии у Веры был белый бант. На настоящий спектакль мама купила синий. Вера помнила, как та разглаживала ленту тёплым утюгом и запрещала трогать, пока не остынет.
Память вернула и другое: застывшее выражение отцовского лица, красные ладони, слово «не смотри».
Вера закрыла альбом.
— Если хочешь, я сама всё разберу, — предложила тётя.
— Нет. Оставь.
Альбом она положила в свою сумку.
Редактор Надя встретила письмо без всякого восторга.
— Ты сейчас хочешь быть дочерью или автором?
— Я хочу узнать, что он имеет в виду.
— Это третье. Первые два всё равно придётся разделить.
На экране за Надиной головой кто-то проходил с огромной искусственной пальмой. В редакции переставляли мебель к съёмке рекламного интервью. Вера слышала, как рабочие спорят, куда деть розетку, и завидовала простоте их затруднения.
— Не обещай ему фильм, — сказала Надя. — Не отдавай записи. И после встречи позвони мне, даже если будет нечего рассказывать.
— Ты говоришь как моя тётя.
— Твоя тётя велела бы сначала поесть. Я не такая хорошая.
Они отключились. Вера открыла старую папку на ноутбуке. Её называл кто-то другой: «СУД_КОПИИ_ОКОНЧ». Внутри не было ничего окончательного. Криво отсканированные страницы, размытая фотография коридора, протокол её допроса.
«Вопрос: Вы видели отца возле потерпевшей? Ответ: Да».
«Вопрос: На его руках была кровь? Ответ: Да».
Дальше шла строка, которую Вера читала несколько раз: «Показания подтверждают нахождение обвиняемого на месте совершения преступления в момент причинения потерпевшей смертельных повреждений».
Она никогда так не говорила.
Она говорила: мама лежала. Папа стоял рядом на коленях. Потом поднял голову.
За окном проехала машина с громкоговорителем. Мужской голос предлагал проверку пластиковых окон. Вера закрыла окно и услышала, как в полной тишине запищал ноутбук: зарядка отошла от разъёма. Она поправила провод.