— Хорошо, — сказала Вера мягче. — Правда.
За стойкой администратор Лидия проверила список.
— Господин Громов в переговорной. Пока можно пройти в малый зал.
— А у вас есть обычная вода? — спросила Татьяна. — Не холодная. У племянницы от холода горло сразу.
Вера хотела возразить, но Лидия уже подала бутылку.
В малом зале стоял длинный стол. У окна мужчина с серебряными волосами рассматривал собственное отражение в чёрном стекле. Он повернулся и протянул Вере руку.
— Виктор Радин. Ты меня вряд ли помнишь.
Она помнила его часы. Прямоугольные, на узком ремешке. Когда он приходил к матери, всегда снимал их и клал на стол, прежде чем разворачивать картину.
— Помню.
Возле кофейного столика сидела женщина в тёмно-синем брючном костюме. Ольга Мельникова назвалась сама, не пытаясь изобразить давнее знакомство. Вера узнала фамилию из заключения.
Последний гость стоял у двери с плоской чёрной сумкой через плечо. Мужчина примерно её возраста, коротко стриженный, с сухой трещинкой на нижней губе. Он слушал, как Радин объясняет администратору, что заказал другой минеральной воды, и смотрел на дверной косяк.
— Денис Морозов, — сказал он, когда их взгляды встретились. — Сергей Николаевич — мой отец.
Вера убрала руку прежде, чем он успел её протянуть.
— А он почему не приехал?
— Не смог.
— Или не захотел?
— Это лучше у него спросить.
Громов появился без пяти восемь. На фотографиях из газет он был широкоплечим, с густыми волосами и открытым смеющимся лицом. Теперь казался высохшим внутри прежнего костюма. Но голос сохранился: низкий, располагающий, уверенный, что его дослушают.
Он поздоровался с Татьяной раньше, чем с Верой.
— Спасибо, что пришли. Давайте без официальностей. После ужина я всё расскажу. До этого хотел бы поговорить с некоторыми отдельно.
— Вы нас снимаете? — спросила Ольга.
— Пока нет. Вера Алексеевна тоже обещала без самодеятельности.
Она ничего такого не обещала. Но спорить при всех не стала.
Радин снял часы. Денис поставил сумку под стул. Татьяна спросила у официанта, будет ли горячее до девяти: Вере нельзя долго не есть.
Громов пригласил первым Радина. Их разговор занял меньше десяти минут. Галерист вышел, тщательно закрыв за собой дверь.
— Простите, — сказал он администратору. — У вас здесь есть где позвонить без музыки?
Вера услышала, как он произнёс в телефон: «Он принёс бумаги. Настоящие, кажется».
В 20:10 Громов позвал её.
Она успела заметить взгляд Дениса. Он смотрел не на неё, а на открывшуюся за её спиной комнату.
Кабинет был меньше, чем Вера ожидала. Два кресла, письменный стол, узкий шкаф с гостиничными буклетами. На подоконнике стояла модель речного буксира. Бумаги придерживал каменный брусок с маленьким латунным якорем.