– Угощайся.
Слуги потоптались, не решаясь ничего возразить, и молча понесли попорченную еду в зал. Оттуда донеслись возмущенные возгласы, но быстро стихли, стоило хозяевам узнать, кто именно покопался в закусках.
– Не боишься, что тебе отомстят? – поинтересовался Эри, сооружая себе внушительный бутерброд и отщипывая понемногу вилкой от гуся. Лапа оказалась жирноватой, зато сочной. – Если выйдешь за меня замуж, тебе придется подчиняться госпоже Сальярго, как любой невестке.
– У нас будет матрилокальный брак. Надеюсь, ты не против? – сообщила я с набитым ртом.
Эри поперхнулся. Но возражать не стал.
Он тоже прекрасно понимал, что под одной крышей мы с супругой его отца не уживемся.
Пока мы ели, я прислушивалась к шепоткам по углам.
Из сплетен и слухов можно вынести очень важные сведения, если уметь их улавливать и фильтровать. А я умела.
Выяснилось, что пятый господин Сальярго принят в род из милости. Его матушка понесла от главы клана вне брака, при живой жене. Что, естественно, не было одобрено ни старейшинами, ни родом. Взять ее в семью не позволили даже приживалкой, хотя чувства у них были взаимные и вроде даже искренние. Зато ребенка официально усыновили и вырастили как одного из Сальярго.
С некоторыми оговорками. Вроде холодной комнаты и общего презрительного отношения. Бедолаге ни на минуту не позволяли забыть нюансы происхождения.
Обиду госпожи Сальярго я понять могу и в какой-то степени разделяю. Но зачем вымещать боль от предательства на невинном малыше – непонятно.
Тут я с ней была в корне не согласна.
Матушка Эри вскоре скончалась, оставив сына выживать в недружелюбном клане в одиночку. Судьба у парня незавидная, и теперь я догадываюсь, откуда на его спине белесые отметины. Если такое отношение к нему с детства, ничего удивительного, что он не верит ни в доброту, ни в привязанность. Странно, что сам готов вступаться и рисковать собой ради постороннего человека.
Тем более ради меня, представительницы враждебного клана.
На его месте я бы себя бросила помирать в снегу. Просто чудо, что после всего пережитого он не озлобился и вырос таким мягким и отзывчивым.
Если сам Эри и слышал что-то из тех мерзких шепотков, виду не подал. Даже ухом не повел. Знай уминал деликатесы, наслаждаясь временной полной безнаказанностью.
При гостье его точно наказывать не станут. А когда я передумаю и вернусь домой, уже неважно будет, что он натворил за это время, – повод для ругани найдется. Мысли эти были написаны на его лбу крупными буквами.
Глупый. Он еще не понял, что встрял со мной на всю жизнь. Никто его больше не тронет. Ни клан Чимара, ни Анзури. Своим я тоже не позволю обижать моего коршуна.