Доман поднимается с поваленного ствола у тропинки.
— Ну?
— Починил. Проверка прошла. Шерсть нужна.
Он смотрит на камень, потом на мои руки.
— Сколько?
— Сколько найдётся. Для начала немного, посмотреть, что выйдет.
Некрас стоит чуть поодаль, рядом с Рогдаем. Пока я говорю, староста трёт большим пальцем костяшки на левой руке.
— Овечья-то? — спрашивает он.
— Овечья. Есть у вас?
— Овцы есть. У Фрола три, у Вешняка ещё держат. А шерсть… — Он поворачивается к мужикам. — Не осталось ни у кого?
Один качает головой. Второй пожимает плечами.
— У меня баба щели ею конопатила. Чего осталось, в сарае сгнило.
— Так сходи погляди.
— Да смотрел я. Выкинул ещё летом.
Некрас кривится, будто тот выбросил её только что, у него на глазах.
— Фрола позовите. Пусть двух приведёт, которые погуще.
Молодой парень у тропинки разворачивается и бежит к деревне. Я провожаю его взглядом, потом подхожу к ведру, оставленному у камня. Вода ледяная. После первого же погружения пальцы сводит, но грязь успела подсохнуть, и простым полосканием её не взять. Растираю ладонь о ладонь, скребу ногтем черноту [2] у запястья.
Рогдай протягивает тряпку.
— Этой попробуй.
Беру, благодарю. Отмыться до конца не удаётся. В складках кожи и под ногтями остаётся чёрное, зато теперь можно хотя бы лицо вытереть.
Доман подходит ближе.
— А много даст?
— Пока не знаю.
— Ты ж внутри смотрел.
— Без шерсти смотрел. Механизмы работают. Сколько сукна получится и как быстро — увижу, когда запущу.
Он кивает, но с места не уходит.
— Хоть кусок бы сегодня получить.
— Для того и прошу.
Рогдай, сидящий на корточках у мешка, поднимает голову.
— Ты сперва поешь. С утра ж не поел даже[3].
Только сейчас вспоминаю про еду. Проглотил хлеб по дороге к пещере и с тех пор всё откладывал. От одной мысли о нём во рту собирается слюна.
— Сейчас запущу и поем.
Рогдай заворачивает обратно то, что достал из мешка, и кладёт рядом.
Овец приводят вдвоём. Фрол идёт впереди с верёвками, за ним тот самый парень несёт большие ножницы. Одна овца останавливается у спуска и тянет шею к сухой траве. Фрол дёргает верёвку, ругается на неё вполголоса.
— Обеих, что ли? — спрашивает он у Некраса.
— Обеих. Шерсть заводу нужна.
Фрол смотрит на глыбу.
— А возьмёт?
— Для того тебя и позвали. Давай уж.
Стригут у тропинки, расстелив рогожу. Фрол зажимает овцу коленями, парень подаёт ножницы. Сначала дело идёт медленно: лезвия жуют толстую прядь, и Фрол сердито раскрывает их до конца.
— Подточить бы.
— Ты ими что резал?
— Чего надо было, то и резал. Других нету.
Я сажусь на ствол, с которого встал Доман. Помочь здесь мне нечем. Смотрю, как Фрол меняет хват и снимает первую широкую полосу. Под грязной наружной шерстью она почти белая.