Всю эту красоту скрывала от посторонних глаз маскировочная сетка с ветками и обрывками ткани под цвет горного ландшафта.

Чтобы защититься от ветра, щели стен забили паклей и замазали глиной.

Насколько я понял, этот пост был временным. Выстроенным когда-то давно для какой-то определенной операции, проводимой пограничниками в этих местах.

Однако, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Вот так и вышло, что деревянное укрытие стало использоваться последующими нарядами почти постоянно.

Изначально простое и ненадежное, оно из года в год укреплялось. Приходили новые пограничники и привносили в конструкцию шалаша что-то новое. Что-то свое.

Насколько я знал, последним новшеством стала пара низких, деревянных нар, сколоченных из кривых досок, тех, что было не жалко. Даже страшно представить: тащили ли пограничники их сюда сами или же сколотили на месте.

И хотя Мартынов нашел в шалаше коптилку, мы решили не зажигать ее. Сидели в полной темноте, чтобы не демаскироваться. Дежурили у выхода.

Сейчас Мартынов наблюдал за подступами к шалашу, сидя у входа прямо под проволокой для сушки портянок. Старший сержант попивал еще немного теплый чай из термоса, чтоб хоть немного согреться.

Я вскрыл ножом банку с перловкой с мясом. Достал свою ложку, зачерпнул полную и отправил в рот. Когда немного поел, передал банку Мартынову.

— Здесь он легко нас найдет, — сказал Хусейн, сидя передо мной на нарах. — Нам нужно двигаться.

— Куда ты пойдешь, умник? — сказал ему Мартынов. — Ночю по горам ходить? Хочешь шею себе переломать?

Хусейн словно бы завис на несколько мгновений. Задумался.

— Тогда нам нельзя спать. Нужно постоянно дежурить. Быть начеку.

Никто ему ничего не ответил. Я налил себе чаю из термоса. Мартынов продолжал наблюдать, устало пережевывая кашу.

— Будешь? — предложил я Хусейну термос.

Радист уставился на него. Потом поднял свои безэмоциональные глаза и взглянул на меня. Медленно принял термос и кружку. Принялся выливать себе остатки чая.

— Почему ты решил уйти от своих? — спросил я в лоб.

Хусейн замер. Звук льющегося чая прекратился. Марджара медленно отставил термос.

— Вы поймали меня при выполнении разведывательно-диверсионной боевой задачи, — пожал он плечами.

Мартынов обернулся. Уставился на Хусейна. При этом я заметил белое пятнышко зернышка перловки, прилипшее у него на нижнюю губу.

— Вот сейчас точно свистишь, — я хмыкнул. — Не мог такой профессионал так бестолково попасться.

Марджара отпил чаю.

— Зубаир не должен понять, что я ушел добровольно. Что сам подговорил Расула вывести на меня пограничников.