В принципе, я знал, что погранцы пойдут со мной сквозь забор. Пойдут даже Нарыв с Сагдиевым, хотя на их лицах читался явный скепсис относительно всей этой затеи. А вот решатся ли милиционеры?

— Мы пойдем, Артем, — сказал я, — организуем наблюдение и попытаемся выяснить, где засели эти гады. А ты с твоими как? С нами?

Гречкин наградил остальных милиционеров не по возрасту суровым взглядом. Сказал:

— Пойдем.

Таджичонок после слов старшего недовольно насупил густые сросшиеся брови. Худощавый же как-то замученно вздохнул. Тем не менее, возражать никто не стал.

— Ну и хорошо, — сказал я, — тогда погнали, мужики.

Когда мы прокрались сквозь щель в заборе и осмотрелись, то поначалу не нашли ничего особо-то подозрительного.

Старые, заброшенные склады представляли собой немногочисленные, на первый взгляд бессистемно разбросанные коробки зданий, соединенные между собой глиняными улочками и одновременно разделенные заборами из металла, дерева и сетки-рабицы.

Сараи стояли странно, как-то под углом друг к другу, словно брошенные детские кубики. Видно было, что это место когда-то строили быстро, второпях, отдавая предпочтение в первую очередь функциональности, чем красоте.

Сараев-складов было немного. Я насчитал шесть или семь штук. Это были полные советского функционализма здания. Длиной в пятьдесят-шестьдесят метров, построенные из шлакоблока и кирпича, они оказались не лишенными элементов местного стиля. Кое-где в их конструкции можно было рассмотреть арочные проемы вместо дверей или по-азиатски узковатые окна.

Плоские, словно в афганских домах, крыши сараев кое-где были шиферными. Другие укрывались камышовыми матами, придавленными автомобильными покрышками от ветра.

То тут, то там на боках корпусов можно было увидеть светлые пятна — стены были замазаны глиной.

Центром складского квартала стала неширокая площадь, уложенная из бетонных плит. Теперь она стала свалкой для битого кирпича, кое-где испещренной дырами от разобранных за ненадобностью фундаментов.

Больше всего на этой площади бросался в глаза старинный скелет грузовика «ГАЗ-51», от которого осталась одна только рама да ржавая кабина.

Это место напомнило мне не трущобы, но заброшенную за ненадобностью крепость, в которой больше не было никакой необходимости.

Здесь, в этом месте, пахло сухой, остывающей после жаркого дня пылью, а также гниющим текстилем — видимо, где-то забыли мешки от хлопка. От одного из складов тянуло сладким душком забродившего урюка, брошенного здесь когда-то.

Мы тут же рассредоточились по территории. Рассредоточились тихо и быстро, по-пограничному засели в секреты за подходящими укрытиями.