губ более чувственное, чем наш прошлый поцелуй, полный похоти и желания поглотить друг друга. Почему мне так приятно с ней? В какой момент меня перестало тошнить от женских рук, в какой момент поцелуи превратились из ужаса в нечто, что хочется испытывать постоянно? Я не могу сдержать обещания, данные самому себе. Я не хочу жалеть о сделанном, хочу лишь быть в этом моменте. Потребность в чем-то большем прорастает во мне маленьким ростком и через некоторое время, я уже жадно сжимаю тело Роуз своими руками. Поглаживаю тонкую талию, округлые бедра, грудь и потрясающие женственные плечи. Мои пальцы путаются в ее насквозь мокрых волосах. Роуз не отстает, поглаживая мой живот под футболкой, оттягивает пояс моих штанов и отпускает, давая мне понять, что желает чего-то более откровенного. — Будь со мной Хантер, хотя бы сегодня, — молит она, оторвавшись на секунду от моих губ. Целуя ее, я отрываюсь лишь на то, чтобы приложить карту ко входу, забив на криво припаркованный байк, мы заходим во двор и, не отрываясь друг от друга, петляем к входной двери. На ступеньках Роуз спотыкается из-за чего мы падаем на дверь, из ее груди вырывается глухой стон боли, но она не позволяет мне оторвать от нее губы. Я пытаюсь достать ключи из кармана и на ощупь ищу замок, но у меня ничего не получается. — Секунду, — задыхаясь говорю я. Пока отмыкаю дверь, Роуз покрывает поцелуями мою шею, сводя меня с ума. В доме тихо и темно, звук дождя становится более приглушенным, стоит мне захлопнуть за нами дверь. Не скидывая обуви, я хватаю девушку под задницу и усаживаю на зеркальный столик, на который мы наткнулись. Мои руки нетерпеливо раздвигают ее податливые бедра, а после срывают с нее свитшот, роняя его мокрой кучей у наших ног. Я целую ее челюсть, где все еще остались пятна от пальцев той скотины; облизываю ее шею и сжимаю грудь, обтянутую бюстгальтером. В полной темноте слышится лишь наше томное, тяжелое дыхание и звук шуршания мокрой одежды. Я уже хочу опустить чашечку лифчика и взять в рот сосок, как нас ослепляет свет, заставляя меня отстраниться от нее и прикрыть глаза ладонью, смотря себе за спину. Немного придя в себя, я вижу Джека. Очень разъяренного Джека. Джека Уисвилла. Мэра нашего маленького города и отца девчонки, которую я готов был трахнуть прямо на этом зеркальном столике в его собственном доме. Нам крышка. — Папа, — пищит Роуз, пряча свой топлес за мной. Я все еще обнимаю ее одной рукой за талию и тоже пытаюсь спрятать от Джека. Мне не нравится, в каком состоянии он ее